В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Понял, Лузгин?
— А зачем тебе загранпаспорт, Филин? — спросил Гольдин.
— А я, Рома, хочу старость тихо дожить на Брайтон-Бич, среди дружков своих.
— Так ты в Америку едешь? — Гольдин вскочил."
"— Да, Рома, в Америку. И хочу бабки подбить. Я из блатных, из старых законников. Поэтому действовал исходя из старых воровских правил.
Гольдин усмехнулся, насмешливо посмотрел на Филина, хотел что-то сказать. Но тот не дал ему:
— Ты, Рома, на меня так не смотри. Это нынче масти перетасовались, но я как жил, так и живу по своим законам.
— Мы с вами за это рассчитались и деревянными, и валютой, — сказал Лузгин.
— Правильно, Сережа, правильно. Только запомни, мой дорогой бизнесмен. Нет деревянных денег. Деньги — они всегда деньги. И чем их больше, тем лучше…
— Мало тебе? — перебил его Гольдин.
— Нет. Все путем. За это вы со мной рассчитались.
— Слава богу. — Лузгин забарабанил пальцами по столу.
— Но в деле вашем осечка вышла, и Мауэр о ваших комбинациях догадываться стал.
— Ты к чему говоришь все это? — Гольдин вскочил.
— Тихо, Рома, — не повышая голоса, сказал Филин. — Тихо. Здесь тебе не Штаты. Здесь Москва. И хозяин здесь я. — Предупреждение и угроза послышались в голосе Филина.
На минуту на террасе повисла тишина.
— Ты пугаешь нас? — так же тихо спросил Гольдин.
— А зачем мне вас пугать? — засмеялся Филин. — Я бабки подбиваю. Теперь что касается последнего дела. Рома, я знаю, сколько на доллары стоит центнер сырца. Так вот, времени у меня нет. Давай половину, и разошлись красиво.
— У меня здесь нет таких денег. Давай я их тебе в Америке отдам.
— Рома, друг мой, в Штатах я у тебя копейки не получу. Товар нужен? Значит, достанешь. Срок три дня.
Когда они выехали из дачного поселка, Гольдин попросил остановить машину.
— Давай покурим.
— Я же не курю, — удивился Лузгин.
— Тогда со мной за компанию воздухом подыши. Теперь ты понял? — Гольдин щелкнул зажигалкой.
Огонек на секунду вырвал из темноты его лицо.
