Юлия пытается разобраться в своих чувствах после медового месяца в Мексике, когда на нее давят обвинения в убийстве мужа. Между ней и Алексом есть нечто большее, но тайна остается неразгаданной. Неизвестно, что стоит за этими событиями и почему она чувствует себя так плохо.
– Здесь всегда так… – Она замялась, подыскивая слово, чтобы не обидеть его – дико, мрачно? Наконец нашла: – Пустынно?
– Не замечал, – ответил Женька, снова оглядываясь. – Ты-то зачем здесь?
– Не знаю, случайно, наверное. Не знаю… Я хочу тебе что-то сказать, – решилась она, подходя ближе, чувствуя себя препогано, как совестливый предатель.
– Я знаю! – вдруг засмеялся Женька. – Не бери в голову, дурында ты моя глупая!
– Знаешь? – она была неприятно поражена. – Кто тебе сказал?
– Никто, просто знаю.
Они смотрели друг на друга. Женькины глаза были без зрачков, густо-черные, как озерца смолы. Юлия не выдержала первая и отвела взгляд.
– Я буду к тебе приходить, хочешь? – спросила она виновато.
– Хорошо, только позвони сначала, – отвечал Женька.
– Позвоню, – согласилась Юлия.
Женька стал вдруг бледнеть, напоминая изображение на фотографии начала века, сливаться с домом. Дом в свою очередь заколебался, пошел волнами и рябью и стал растворяться в воздухе… Темные кусты проступили сквозь стены… Юлия шагнула вперед, протянула руку, словно хотела удержать Женьку… Что-то беспокоило ее, тоска навалилась…
– Подожди! – сказала она умоляюще. – Подожди… а телефон? Телефон! Как же я позвоню? Номер телефона! Женечка, не уходи!
Но вокруг уже была пустота. Одна пустота. Самое главное не было сказано. Она, как Иванушка-дурачок из сказки, истратила впустую три желания на всякую ерунду, а ведь ей так нужно было спросить Женьку… о чем? Она мучительно вспоминала, о чем хотела спросить, но мысли, такие ясные минуту назад, словно тиной затягивало…
«Женька знает… Женька не сердится… я буду приходить… я приду!»
Вот и все, что осталось от встречи. В Женькином мире меж тем становилось все холоднее и, кажется, пошел дождь. Холодный осенний дождь со снегом. Она беспомощно оглянулась… Ей показалось, что ее позвали. Голос зовущий пробивался из немыслимого далека – полный отчаяния крик…
– Юлька! – звала женщина. – Юлька! Да что с тобой?
Юлия почувствовала боль от впившихся в плечи железных пальцев и открыла глаза.
– Слава богу! – закричала Ирка. – Я уже «Скорую» хотела вызывать!
Комната слегка покачивалась, и Юлии пришлось напрячь глаза, чтобы остановить покачивание. Она лежала на тахте, рядом сидела растрепанная Ирка с размазанной по лицу косметикой. Юлии было холодно и, кажется, мокро. Она прикоснулась к груди – блузка действительно была мокрой.
– Ну, мать, ты даешь! – выдохнула с облегчением Ирка.
