– Что ты себе позволяешь?
– Что случилось? – спросила Юлия с трудом и не узнала свой голос – он был хриплым, в горле саднило.
– Ты стала задыхаться, – сказала Ирка, всхлипнув, – и упала в обморок… прямо на пол грохнулась. Я чуть не подохла от ужаса. Чашка опрокинулась… и тоже на пол. Я к тебе, схватила, трясу… Перетащила на диван… Бросилась звонить в «Скорую», все время занято… А ты как мертвая лежишь… Чувствую, сейчас рядом грохнусь… Воды почти стакан на тебя вылила, по щекам хлопаю! Ты как сейчас?
– Хорошо, – сказала Юлия. – Голова болит… и слабость. А так нормально.
– Ты была холодная как лед! – вспоминала Ирка, отходя от пережитого страха. – Слушай, Юльця, – она нервно хихикнула, – а может ты… это… в интересном положении?
– А что? Чудеса еще случаются. Я сейчас позвоню Алексу…
– Не надо, – остановила ее Юлия. – Уже все прошло.
Она попыталась привстать, но комната, словно только того и ждала, рванулась ей навстречу. Она поспешно закрыла глаза и откинулась на подушки.
– Лежи! – закричала Ирка, укладывая Юлию поудобнее, подпихивая подушки ей под спину. – Что-то ты, мать, мне не нравишься, квелая совсем. Напрасно я «Скорую» не вызвала… Имей в виду, если завтра не сходишь к врачу… У тебя же муж молодой! Это нам, старым бабам, можно распускаться, а ты и думать не смей, – бубнила Ирка, расстегивая пуговицы на мокрой блузке Юлии, приподнимая подругу за плечи и осторожно стаскивая с нее блузку.
Тело Юлии сотрясала крупная дрожь. Ей было холодно.
– Сейчас, сейчас, – приговаривала Ирка, укутывая Юлию пледом, – сейчас я тебя чайком горячим напою, а то еще простудишься к чертовой матери, ну тебя на фиг! Не скучай! Я быстро!
Она легко поднялась с дивана и унеслась в кухню, где тотчас же загремела посудой, захлопала дверцами буфета, уронила на пол тарелку и чертыхнулась.
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьет торопливо
Юлия пришла в себя внезапно, как будто ее толкнули. Открыла глаза. Темень едва рассеивалась красноватым светом из неизвестного источника. Она затаила дыхание – мозг почему-то подал сигнал опасности – тише, тише… Глубокая тишина не нарушалась ни тиканьем часов, ни дыханием спящего рядом человека. Она осторожно повернула голову – пусто. Рядом с ней никого не было. Край одеяла лежал на подушке. Ей вдруг показалось, что человек прячется под одеялом. Она скользнула рукой к краю постели. Поежилась от холода простыней. Там действительно никого не было.