В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
– Что-то плохое, да? – спросил он, разглядывая карту, и неожиданно воскликнул: – Ой, это же похоже на виноград! На ярмарке такой продают, я видел. Смотрите, вот ножка, а дальше – как будто гроздь.
Я присмотрелась внимательнее. Точно. Очень похоже.
Черная гроздь, алая кровь… Что-то знакомое. Где-то я уже слышала это сочетание. В голове крутилась какая-то мысль, но я никак не могла ее ухватить.
Я взяла перо и лист бумаги и выписала названия городов и перевод. Аброль, Венгау, Броде…
– А где наш Бромс? – спросил Ларс, проводя пальцем по развернутой карте, но я его почти не слышала.
– Вот это, да? – парнишка ткнул пальцем в обведенный кружок. – Почти внизу кисточки, как будто маленькая черная виноградинка, – добавил он, и тут меня осенило.
Ну конечно! Гроздь и кровь… Это же слова старой баллады, приписываемой остенскому королю Фридриху – одному из самых известных поэтов Остенбрюге.
«Черная гроздь источает алую кровь,
Бьется в груди горячее смелое сердце,
Снег белоснежный укроет весь мир чистотой,
Роза стальная отдаст лепестки и увянет,
Но возродится однажды в бессмертии вновь».
Я записала последнюю строчку и задумалась. Бессмертие… И что это может быть? Или важно не бессмертие, а возрождение?
Сердце забилось неровными толчками.
И тут меня прошиб холодный пот. Так ведь Эрик сбежал! А это значит, что у преступника развязаны руки!
– Миледи, что с вами? Вам нехорошо? – перепугался Ларс. – Может, воды принести?
– Нет, Ларс, не нужно, со мной все в порядке.
– Да, – кивнул парнишка, но тревога из его глаз никуда не делась.
– Иди, Ларс, – поторопила я его, а когда за эльфенком закрылась дверь, схватила атлас, повернула на пальце кольцо и буквально влетела в открывшийся телепорт.
– Эвелин? – меня подхватили чьи-то руки. – Что-то случилось?
Я подняла глаза и наткнулась на встревоженный взгляд.
