В дождливом Амвьене 1913 года, серый мрак неба и скрип воды по козырьку рассказывают о грустной Эвелин. Несмотря на ненастье, она пытается преодолеть обычную жизнь в этом городке, забитом тёмными облаками надежд и вершин.
Этот дар обычно передается по женской линии через поколение, иногда через два.
Леди Шарлотта беспокойно шевельнула пальцами.
– София была сильным магом, – добавила она, а я вспомнила портрет красивой светловолосой женщины в строгом старомодном платье и спросила:
– Вы знали ее? Мою бабушку? Вы поэтому забрали меня из Аухвайне?
Герцогиня не торопилась отвечать. Она медленно обвела взглядом гостиную, задержавшись на жарко горящем камине, а потом посмотрела на меня и негромко спросила:
– Давно это произошло?
– О чем вы, тетушка?
– Твои глаза.
– А что с ними не так?
– Они изменили цвет.
– Не может быть.
Я растерянно посмотрела на герцогиню, вскочила с кресла и подбежала к настенному канделябру, у которого было зеркальное основание.
Узкая полоска отразила взволнованное лицо, выбившиеся из прически волосы и… яркое золото взгляда с мерцающими всполохами огня. Это было так странно и в то же время завораживающе красиво.
– Значит, я опоздала. Что ж, надо отдать должное ушлому потомку торгашей, – в голосе герцогини послышалась усталость.
Я смотрела на свое отражение, и никак не могла понять, что произошло и о чем говорит тетушка.
– Огненный источник, Эви. Неинициированный огненный источник. Твой муж понял это и сумел меня обыграть. Он ведь предлагал тебе фиктивный брак, не так ли? Якобы, чтобы спасти из рук жестокой и коварной опекунши. А потом наплел что-нибудь о чувствах или о грозящей ему опасности и воспользовался своим правом мужа?
Я обернулась и удивленно посмотрела на герцогиню.
Леди Шарлотта усмехнулась, а у меня внутри все оборвалось.
– Вижу, я права, – кивнула герцогиня. – Глупая наивная девочка. Ты хоть понимаешь, что натворила? Неужели ты думала, что Каллемана привлекли твоя красота и кроткий нрав? Или что высший маг способен на жалость или еще какие-либо чувства?
Леди Шарлотта покачала головой.
– Запомни, Эви, высшие не умеют любить.
Тетушка криво усмехнулась, а я смотрела на нее и никак не могла вздохнуть. Воздух застрял в горле, перед глазами все расплывалось, и в голове звучали слова герцогини: – «глупая наивная девочка». Так и есть. Учит меня жизнь, учит, а я все еще на что-то надеюсь. Не было у Каллемана никаких добрых чувств, один расчет. И не пожалел он меня, а использовал, как и все остальные. Вот только пошел дальше, чем эти самые остальные.
