Автор
Зима обрушивалась на город с небывалой силой: температура зашкаливала за двадцать градусов тепла. Каждый день стало трудно выносить одиночество и холода, пока не пришла пара – мать и сын, дышащие дымяшками от угля на входе. Это событие перевернуло всю жизнь главного героя, заставив его посмотреть на мир с новой стороны....
Не научилась она плохо думать о людях! И вредности – той, что есть у любой женщины, – у нее тоже не имелось. Такой уродилась.
Потом были концерт, фуршет, где Тома на нее зашипела:
– Много не жри! Скоро в дверях застрянешь.
Зойка покраснела и быстро положила бутерброд на край тарелки.
Потом били куранты, все громко кричали «ура!» и считали до двенадцати."
"А дальше – приглушили свет, и начались танцы. От шума и двух бокалов шампанского у Зойки разболелась голова. А Тома все наливала себе и наливала. С красным злобным лицом она обсуждала и осуждала всех.
– Эта – дура деревенская. Эта – вообще потаскуха. Эта – спит с преподом. А у той уже три аборта.
Зойка стояла, открыв рот и глаза. Неужели все, все с изъянами? Кошмар какой-то!
– Все! – отчеканила Тома и залпом допила остатки вина.
А «ужасные» девчонки танцевали, смеялись и веселились. Новый год!
К Зойке подошел высокий смуглый парень с длинными черными как смоль волосами. Он галантно поклонился и пригласил ее на медленный танец.
Зойка оглянулась на Тому. Та, зло усмехнувшись, отвела взгляд.
Зойка положила руки кавалеру на плечи и закрыла глаза. Медленно лилась, как тихая вода, музыка. Парень уверенно и спокойно вел Зойку в танце, и она чувствовала его сильные и нежные, ненахальные руки.
И второй танец они танцевали, и третий. Зойке казалось, что никогда не закончится музыка и никогда она не снимет с его плеч свои уже онемевшие руки.
Но музыка кончилась. Зойка открыла глаза. Парень смотрел на нее долгим и внимательным взглядом.
– А ты с какого курса? – спросил он.
И Зойка подумала: «Какой необыкновенный и странный у него голос – бархатный, глубокий, с легким акцентом».
Тут ее резко дернули за рукав. Она обернулась – Тома, с перекошенным от гнева лицом. Подруга еще раз дернула Зойку за руку и потащила к выходу. Девушка обернулась, кинув взгляд на кавалера. Он догнал их у раздевалки и сунул Зойке в руку бумажку. Тома этого не видела – истерично натягивала шубу и сапоги.
Вышли на улицу. Тома шла впереди. Зойка еле поспевала.
– Том, ну чего ты? – Зойка обогнала подругу.
– Чего? – заорала Тома. – Ведешь себя как б…! Вот чего! Стыда не обобраться! Взяла ее, дуру непролазную. Пожалела! А она! Напилась и с иностранцем шашни развела! У меня еще из-за тебя неприятности будут!
Зойка совсем растерялась и остановилась.
– С каким иностранцем? Ты о чем, Том?
– С таким! – взвизгнула подруга. – Араб он. Ливанец. Сынок миллионера.
