Автор
В дешевом такси я оказываюсь возле величавого жилища. Кровь холодно бьется в щеках от сырого весеннего ветра и стыда. Пришла бы я туда сама — ни за что на свете. Но неожиданность: ребёнок в детской переноске – это не просто детство, это непреодолимая причина. Атмосфера дома напряжена и загадочна, как яркий забор с кованой дверью, за которым скрывается хозяин....
– Значит, это ты притащила чужую соску?
Олег противоречит сам себе. Велел дочке заткнуться и тут же задал вопрос.
– Не я! – Агата выбирает ответить. – Меня бы стошнило за них хвататься! И вообще Мийка все абсолютно врет. Я мимо проезжала. Мы как раз переписывались. Могу показать историю сообщений.
– Да ты ее поправила!
Подружки начинают переругиваться. Одно да потому. Переводят стрелки друг на друга и стоят на своем.
В конце концов, сестра подходит ко мне.
– Лин, прости! Я позавидовала тебе, да… Но я вовремя опомнилась! – она повторяет эту главную, по ее мнению, фразу.
Ух, ругань выходит на новый виток. Не выдерживает Костя.
– Хватит! – требует он громко. – Мы поняли, признаваться никто из вас не желает. Но вы ведь любите экспертизы? Так вот, мы сравним отпечатки пальцев на соске и на ваших кружках. Их я собрал и подписал, пока все уходили подышать на улицу.
Данилов недовольно цокает. Но ничего не предъявляет.
– Ха! – радуется Агата. – Костик, не зря я тебя всегда считала умным.
– Ты бы не смеялась, – сурово отвечает ей отец.
– А мне бояться нечего. Я соску даже в руках не держала. Фу!
– Ты подстрекала эту девушку на подлость!
Теперь переругиваются Даниловы. Олег, впрочем, быстро берет верх.
– Идем, я отвезу тебя домой, – в голосе скорее строгость, чем забота, – Костя, держи меня в курсе. И извини… Воспитатель детей из меня никудышный.
Мне почему–то хочется поддержать здоровяка.
– Олег, не говори так!
Он только машет на меня рукой.
– А вы меня тоже не подбросите?.
Все смотрят на нее с удивлением. Агата тут же бросает бывшей подруге.
– Доедешь на маршрутке!
Данилов тяжело вздыхает.
– Так, обе молча за мной!
Смотрю в спины гостям и чувствую себя опустошенной. Ничего толком не выяснили и впереди неизвестность. Снова гадать, что думает обо мне Козырев. Я как будто вхожу на новый муторный круг. Тяжесть давит на плечи.
Есть плюс, что мы, наконец, остались наедине. Сейчас Костя вернется с улицы, и мы сможем поговорить.
"Облегчение и одновременно новый груз. Но через несколько минут я понимаю, что все будет немного не так. Мы с Костей еще не одни в этом доме из взрослых. В прихожей вместе с ним я вижу… свою маму.
– Лин, к тебе пришли, – за ее спиной Козырев пожимает плечами.
Маму я не видела месяца два. Она приходила ко мне в роддом, когда Лёва уже родился. Передала вещи и деньги со своей зарплаты. На внука посмотреть не захотела.
