Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
Подлетая, сокол заклекотал, недовольный тем, что его призвали, но я уверенно вытянул руку, и он приземлился на нее.
Заглянул в его янтарные глаза, зная, что мои сейчас такого же цвета, и погрузился в птичий разум, устанавливая контакт. Ощущая сопротивление птицы, но настаивая на своем по древнему договору и праву, что подарил нам Великий Предок.
Я вышел к своим людям уже с Рорком на плече, и все они опустились на одно колено, приложив руку к сердцу.
Призвать ахану было верным решением. Это подняло боевой дух моих людей, а заговорщиков деморализовало.
– Руки оторву, ублюдок! – зарычал я, но, как ни подгонял коня, мы не успевали. Послал Рорка, но, к моему отчаянию, было уже поздно.
«Ничего, значит, сделаю вдовой», – билась единственная мысль. Я с яростью врезался в отряд заговорщиков, пробивая себе путь к ней и вымещая злость на предателях.
Брата узнал сразу, несмотря на прошедшие годы. И последний пазл головоломки сложился. Выжил, гаденыш! Трусливый шакал! Поняв, что мы побеждаем, опять попытался сбежать, но судьба настигла его."
"Когда маг разобрался с охранными заклинаниями, нашли Довлата в расщелине. Прогнившие доски не выдержали его веса и подломились. Я не стал дожидаться, пока достанут тело.
Рорк был встревожен, его эмоции ощущались по ментальной связи, но, как назло, все старались задержать меня.
Я опустился на колени перед лежащей без движения эльфийкой, бережно приподнимая ее.
– Что с ней?
– Ваша жена не ранена. Потеряла сознание, – сообщил жрец, но, увидев мой взгляд, смертельно побледнел и быстро-быстро заговорил: – Она говорила, что уже не девственница и вы обещали взять ее третьей женой.
Я подавился воздухом. Избегая принудительного брака, она во всеуслышание объявила себя моей женщиной, жертвуя своей репутацией. Обернувшись, я увидел подошедших стражников, которые слышали каждое слово.
После такого заявления я не мог оставить ее, никто не поймет такого поступка.
