Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
Я своими трепыханиями согнала Рорка, и он возмущенно взлетел, обругав меня. Как бы высказал: «Ты чего? С ума сошла? Не поздно ли спохватилась?» В бессилии я уткнулась пылающим лицом в мужское плечо, чтобы никого не видеть. Но впереди ждало еще одно потрясение, когда обнаружила, что акиф принес меня в покои и уложил на мягкую постель. Сняв с лица корфу, он несколько мгновений ласкал взглядом мои черты, а потом запечатлел быстрый поцелуй, опаливший как вспышка.
Зейд прижался лбом к моему лбу, согревая своим дыханием.
– Мне нужно идти, – прозвучало с сожалением.
Я моргнула, показывая, что все понимаю. Голос не слушался, я была не уверена, что смогу хоть слово произнести.
– Поужинаешь со мной?
Вопрос выбил почву из-под ног, но в янтарных глазах было столько ожидания и надежды, что я едва заметно кивнула.
Благодарный поцелуй в губы, и Зейд рывком отстранился от меня, вставая.
– Можешь снять корфу. Я пришлю служанок.
Еще один пронзительный взгляд, и он едва ли не бегом покинул покои. Оставив меня – сев на постели, я огляделась – в однозначно мужской спальне.
Осознание этого факта повергло в шок и породило множество вопросов. Я сползла с постели и огляделась. Да, комната носила явный отпечаток мужчины, но, может, я себя просто накручиваю? Ведь он принес меня не в гарем, чего раньше времени паниковать. Подумаешь, поселил в гостевую комнату, но какой ей еще быть, как не мужской? На мужской-то половине!"
"Успокоенная этими мыслями, я прикрыла лицо корфой и ради любопытства выглянула в коридор. У дверей стояли четверо охранников.
Они посмотрели на меня, я на них. Не придумав, что сказать или спросить, просто вернулась обратно и закрыла дверь. Одно хорошо – без разрешения акифа сюда тоже никто не войдет.
Странным образом это подействовало успокаивающе, и я расслабилась. На то, что меня здесь бросили, не обижалась, все понимая. Удивительно вообще, что он собрался со мной ужинать. У него же там распутывание нитей заговора, допросы пленных и предательство жены.
Долго вариться в собственных мыслях не дали пришедшие служанки. Уже немолодые женщины, которые были на удивление молчаливы, общаясь со мной знаками. Лишь когда я задала какой-то вопрос, а женщина дотронулась до своих губ, показывая, что не может говорить, поняла, что они немые.
Хорошо, наверное. Никто сплетни обо мне распускать не будет.
