Автор
В Риналлии, где восемь братьев и сестер разделяют одну маму, каждое слово взаимных претензий становится частью бесконечного спора. Непосредственный голос матери заполняет каждый угол дома, заставляя детей скрываться или вступать в ставки на громкость звуков. Вместе с этим уникальным даром Риналлии приходит осознание собственного таланта - я, как и моя мама, способна заглушить любые голоса....
– Да… Это удар для меня. Ее поступок заслуживает смерти, но я не могу убить мать моих дочерей.
– Что будете делать?
– Сошлю ее в храм, куда она так рвалась уйти. Для всех она решит посвятить себя богине, уйти от мирской суеты, а на деле… запрут в камере, из которой она уже не сможет выйти. Жрицы, которые прикрывали отлучки Замиры из храма, станут ее тюремщицами, иначе я уничтожу их культ на своей земле.
– Мне жаль…
Наказание жестокое, но справедливое. За предательство и бунт везде платят кровью, а она хладнокровно приговорила к смерти многих людей, с которыми жила бок о бок, и в том числе наследника.
– Столько злобы и ненависти… Как я мог этого не замечать?!
Он выглядел таким потерянным. Дотянувшись до его руки, накрыла и сжала своей.
– Мои родители тоже считали Минаэля идеальной партией, прочили в женихи. И он поначалу производил приятное впечатление, а потом едва не убил моего помощника, лишь бы задержать мою поездку сюда. Никогда не знаешь, на что окажется способен другой человек.
– Ты его любила? – Акиф развернулся всем корпусом ко мне.
– Нет, он не успел задурить мне голову.
– А меня? Ты могла бы полюбить меня?
– Зейд… – растерялась я.
– Потому что я тебя люблю."
"Признание прозвучало просто, без мишуры красивых слов, и подкупило своей искренностью. Я не знала, что ответить. Совру, если скажу, что он мне безразличен. Зейд умеет произвести впечатление, но я запретила себе о нем думать, понимая, как много нас разделяет. Но сейчас, когда он коснулся рукой моих волос, пропуская их сквозь пальцы, когда погладил по щеке, стал склоняться ко мне, было сложно помнить об этом.
Вместо того чтобы отстраниться, я прикрыла глаза, вдыхая его запах. Чувствуя рядом тепло сильного мужского тела.
– Ты сможешь полюбить меня? – повторил он вопрос мне в губы. Пока только едва-едва касаясь их. Дразняще настолько, что хотелось самой поцеловать его, чтобы он не требовал ответа.
Попыталась в памяти воскресить Рейна, но воспоминания о пирате поблекли, вытесненные реальным мужчиной.
– Я могу… подарить тебе эту ночь.
– Тогда прими всего меня, – услышала ответные слова. Они прозвучали как обещание, но у меня не было времени задуматься об этом. Его губы раскрыли мои, и я подалась к нему, обнимая и отвечая на поцелуй.
Страшно не было. Это как решиться и прыгнуть в воду.
