Правда, Нину это не успокоило, по всему было видно, что просто набирается слов и решительности на серьёзное внушение.
— Ты ведь отвезёшь Аришу к Люсе? Она очень хочет её увидеть.
Нина безразлично пожала плечами.
— Хорошо. Хотя, обычно ей хватает фотографий.
— Нина, перестань. — Елена Георгиевна взяла внучку за руку. — Пойдём, милая, я налью тебе парного молочка.
— Мама, она не любит парное. Обычного нет?
— Да, налей ей обычного, — вышел из себя отец. — Из пакета, которое из порошка делают! — Нина закатила глаза, а Фёдор Николаевич продолжил: — Парное молоко — это сила, это здоровье, энергия! Вон, посмотри на мелких. Носятся, как заводные.
— Я видела, папа. — Она тоже присела за кухонный стол, погладила дочку по волосам, и взяла домашнее печенье с тарелки. Потом похвастала: — В сентябре мы начинаем ходить на подготовительные занятия в гимназию.
— Да, Паша что-то такое говорил.
— Арише там понравилось, — продолжала говорить Нина, стараясь заинтересовать родителей их новостями. Очень важными, надеясь, что важность прочувствуют и они. — Школа просто замечательная. Такие учителя, такая атмосфера. У них все стены завешаны картинами, никогда такого не видела.
Отец замер у буфета, сложил руки на груди и нахмурился.
— За эту школу что, платить надо?
Нина прожевала печенье. Кивнула.
— Только из-за того, что её там будут учить рисовать?"
"— Нет, папа. Там охрана, там малочисленные классы, лучшие педагоги, психологи, атмосфера и отношение к детям особое. Арише там будет хорошо.
Фёдор Николаевич качнул головой.
— Да, мать, отстали мы с тобой от жизни. Раньше дети учились в обычных школах, и ничего…
— Вот именно, что ничего, папа. У меня в аттестате сплошные тройки. Да и у Вовки немногим лучше.
— А ты хочешь по-другому?
Нина развернулась на стуле.
— А почему я не могу хотеть для своего ребёнка лучшего?
— Особенно, если ты можешь себе это позволить. С некоторых пор.
— Федя, — попыталась осадить мужа Елена Георгиевна, а Нина, заметив, что дочь допила молоко, улыбнулась ей.
— Солнышко, иди на улицу, поздоровайся с братьями и сестрой. — А когда Арина с кухни вышла, повернулась к отцу. — Насколько я понимаю, это уже со слов моего бывшего мужа?
— Уже бывшего? Помнится, ты выла и билась в судорогах, когда тебе запрещали с ним встречаться. Поехала за ним чёрте куда!.. А теперь ты с улыбкой говоришь — бывший?
— Папа, я была молодая и глупая. Когда-нибудь это должно было закончиться. Особенно, с Пашкиной любовью к славе и столичной жизни. Он захотел и уехал. Он сделал свой выбор, и я, признаться, не сразу поняла, что у меня тоже есть выбор.
Елена Георгиевна присела рядом с ней, присмотрелась внимательнее.
— Ты выглядишь по-другому, — сказала она наконец.
— Может быть. Но это мелочи, мама, поверь.