Автор
Солнце заливало крыльцо родительской дачи, и улыбка на лице Екатерины сверкала как весеннее золотое пятно. Вовка, старший брат, стоял рядом с шашлыками, время от времени громко выкрикивая приказы детям для того, чтобы не перебить соседей. Однако его беспокойство за безопасность всего посёлка подчеркивалось нежностью и юмором в каждом слове — он был всегда готов помочь, даже если это означало немного повышать голос....
— Что?
Нина покачала головой и равнодушно улыбнулась.
— Ничего.
В зал вернулись с разницей в минуту. Нина когда за стол садилась, Татьяна как раз и появилась.
Они снова столкнулись взглядами, через весь зал, и виновник этого противостояния, напряжение заметил. Правда, лишь хохотнул, не желая комментировать. Нина посверлила его взглядом и негромко сказала:
— Спать будешь на диване.
Костя все же фыркнул от смеха, головой покачал.
— Не буду.
Оставалось лишь вздохнуть в бессилии, что Нина и сделала, после чего пробормотала:
— Бабник.
Костя улыбнулся, притянул ее к себе и поцеловал. Нина секунду изображала сопротивление, после чего за шею обняла, а через его плечо кинула взгляд на Смирнову, надеясь, что донесла до нее свое пожелание: подавись своей завистью.
В Дубае пробыли десять дней. Причем отдых был по-настоящему ленивый, лишь дважды выбрались из отеля на экскурсию, да съездили в столицу, ради магазинов. Все остальное время проводили у моря, наслаждаясь солнцем и теплой лазурной водой. Нина, наверное, впервые видела дочку такой энергичной.
Но не поворчать на него за его трудоголизм, было бы неправильно.
— В Москву, в Москву, — качая головой, выговаривала ему она, собирая вещи.
Костя взял в руки ее новые туфли, поразглядывал, а передавая ей, съехидничал, явно с намерением перевести стрелки:
— Знаешь, во сколько нам влетит перевес?
— Костя, ну тут же еще подарки!
— Конечно. Как тебе по магазинам, так можно не торопиться, а как мне на работу, так я трудоголик.
