Старуха с округлым щеками и темным цветом кожи, словно медная тарелка, наблюдала за дробящимся перевернутым месяцем. Джунгли готовились к проливному дождю, создавая мистический хор из визгов обезьян, треска водопадов и чудесных птиц. Мгла накрывает океанские пространства, а звезды мерцают на темном свете луны....
Было ему, должно быть, слегка за тридцать. Коричневый загар, располагающая улыбка, умные серые глаза.
– Значит, ты считаешь себя монахиней в миру?
– Не совсем. Но люди, которые умеют производить счастье из ничего, очень нужны нашему обществу, – серьезно ответила она. – Не меньше, чем музыканты и писатели. Мы как деревья, которые снабжают планету кислородом.
– А-а, понял! Не монашка, а аккумулятор, от которого другие подзаряжаются, так?
– Это больше похоже на правду, – рассмеялась София. – Я всю жизнь только того и ищу.
Почему-то это его развеселило.
– Всю жизнь! Да тебе, поди, лет шестнадцать.
– Ой, я просто молодо выгляжу. Двадцать два мне. И знаешь, моя жизнь не была такой уж простой. Я из небольшого городка на севере Америки, мы жили в трейлерном парке. Отец ушел, а у мамы, кроме меня, еще четверо. Когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежала. И вот как-то так живу, на своей волне.
– Мне нравится твоя волна! И ты нравишься! – простодушно признался он. – Меня зовут Ксавье.
– Француз? – удивилась София. – А говоришь, как калифорниец.
– Я и есть калифорниец, вырос в Лос-Анджелесе. Мой дед француз, в честь него и назвали.
Ксавье купил ей куриные крылышки под острым соусом и огромный стакан молочного коктейля, усадил на теплый песок и начал расспрашивать о ее жизни. Уже потом, вспоминая этот последний беззаботный вечер, София поняла, что его вопросы были не случайными, пусть и маскировались под расслабленный, приправленный шутками разговор, с которого так часто начинаются курортные романы.
В какой-то момент София воскликнула:
– Ах, как бы мне хотелось бросить всё и остаться прямо тут, на этом пляже!
На что Ксавье заметил:
– Это было бы здóрово, но тебя будут искать, волноваться.
Она же имела глупость легкомысленно рассмеяться в ответ.
– Да никто меня не будет искать, никогда! Я совсем одна. С одной стороны. Но с другой, весь мир – мои братья и сестры. Мудрые книги говорят, что это и есть настоящая любовь – не делать различий между людьми.
– Ну а твои друзья, с которыми ты сюда приехала? Они же напрягутся, если ты захочешь остаться. Мало ли…
– Смешной ты. Замороченный какой-то.
