Старуха с округлым щеками и темным цветом кожи, словно медная тарелка, наблюдала за дробящимся перевернутым месяцем. Джунгли готовились к проливному дождю, создавая мистический хор из визгов обезьян, треска водопадов и чудесных птиц. Мгла накрывает океанские пространства, а звезды мерцают на темном свете луны....
Почему же они промолчали? Софии тогда казалось, что попустительство – это более тяжкое этическое преступление, чем любая жестокость, которую оно прикрывает. Потому что молчание возводит жестокость в ранг нормы. Если толпа согласна, значит, ничего страшного не происходит.
Теперь она точно знала, что мир – это большая иллюзия, существующая только потому, что в нее верит так много людей.
Однажды утром ее окликнул Самуэль, который в коммуне считался кем-то вроде управляющего по хозяйственным вопросам. Именно он следил за тем, чтобы у всех была работа, именно он обеспечивал организацию налаженного быта.
Это был невысокий рыжий мужчина с глазами-изюминами, похожий на юркого таракана. Она всегда инстинктивно избегала Самуэля, хотя за все годы он не сделал ей ничего дурного. У него был взгляд подлеца. София стыдилась собственных подобных мыслей, считая их мелкими. Человек, который работает над собой, должен видеть в других отблеск бога, а не потенциал прохиндея. Но ничего поделать с собой не могла, поэтому просто держалась от него подальше.
– София, мне надо с тобой поговорить! – Самуэль направлялся к ней, сияя белозубой улыбкой.
– Добрый день, – слабо улыбнулась она в ответ. Больше всего на свете ей хотелось отшатнуться, но это выглядело бы подозрительно.
– Я решил, что с сегодняшнего дня ты больше не занимаешься кухней.
– Вот как? – удивилась София. Ее обязанности не менялись на протяжении последних, должно быть, десяти лет. В коммуне вообще были свои понятия о ходе времени, местных пугали любые перемены.
– Вовсе нет, что ты! – Самуэль поднял обе ладони в успокоительном жесте. – Да и нет среди нас гурманов. Просто я принял такое решение.
– Ну… Ладно, – немного удивленная, согласилась она. – Что же мы с Тау теперь будем делать?
– Тау уже взрослая девушка. – Тонкие губы Самуэля расплылись в сальноватой улыбке, за которую его хотелось наотмашь отхлестать по щекам. – Она недавно подходила ко мне.
София нахмурилась. Вроде бы ничего плохого ей не сообщили, но от интонации Самуэля веяло опасностью. «А может быть, это паранойя? – подумала она. – Тау отлично владеет луком и очень любит лес. Наверное, дочь достала моя постоянная опека…»
– У нее получится, – кивнула София. – Моя девочка выросла, а я и не заметила… Ну, а что насчет меня? У меня-то ноги больные, варикоз.
