Старуха с округлым щеками и темным цветом кожи, словно медная тарелка, наблюдала за дробящимся перевернутым месяцем. Джунгли готовились к проливному дождю, создавая мистический хор из визгов обезьян, треска водопадов и чудесных птиц. Мгла накрывает океанские пространства, а звезды мерцают на темном свете луны....
София никогда не была к нему привязана, считала, что он себе на уме. Если бы они жили в Сан-Франциско, она рекомендовала бы ему обратиться к психотерапевту. Подавленное настроение и уныние очень опасны для здоровья.
Она, конечно, понимала, что случилась беда. Но здесь она ничего не могла изменить. За эти годы в ее этической картине мира здорово сбился прицел. София научилась без эмоций отворачиваться от чужой беды и боли.
Теперь она делила хижину только с подрастающей дочкой и хотя бы в стенах своего дома могла не притворяться, быть самой собой.
Необычное имя – Тау – придумала она. Так звали ее старую подругу, художницу. Софии казалось, что это имя – тоненький веревочный мостик, который ведет в ее прошлое.
Первые годы все происходящее на острове казалось ей чудовищным. Если ей поручали принести к клеткам жбан с водой, она, конечно, не отказывалась, но старалась управиться побыстрее и не смотреть пленникам в глаза. Она никогда не отзывалась, если к ней обращались люди, которым суждено было стать кормом.
"Добравшись до своей хижины, она падала лицом вниз, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Ей казалось, что она попала в фильм ужасов, в нацистский лагерь, и что когда она ждала смерти было даже проще. Она не могла спокойно смотреть в глаза этим людям. У них были родители, их любили, возможно, искали, но это было бесполезно, потому что за все годы пребывания на острове София никогда не видела здесь чужаков. Несчастные получили образование, о чем-то мечтали, строили карточный домик своей жизни, в моменты чистого счастья видели отблеск Мировой Души в собственном смертном существе.
Когда-то, много лет назад, София с горячим максимализмом осуждала тех, у кого не хватило сил души вступиться за слабого. У нее не укладывалось в голове, как такое могло происходить – убийство детей-инвалидов в Спарте, средневековая охота на ведьм, концентрационные лагеря. Почему нельзя было объединиться и дать отпор, думала она. Ведь среди тех, кто оказался на стороне силы, наверняка были и люди сочувствующие, незлобивые, несогласные.
