В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
— Я не шучу… пошел вон от меня… — она отворачивала лицо, чтоб избежать поцелуев, а когда не получалось, сжимала губы, стараясь не отвечать на его ласки.
Они барахтались на берегу, прессуя телами влажный песок. Лера изо всех сил сопротивлялась его натиску, но не смогла долго быть равнодушной. Чувства, что дурманили разум и не давали дышать, переплавились в жаркое возбуждение. Оба они, охваченные дикой похотью, на несколько минут забыли о ссоре.
Лёшка взял ее в уличном душе, куда они добрались, чтоб смыть с себя песок.
Потом они долго молчали, каждый по своему переживая произошедшее.
Лера натянула на себя Лёхины теплые вещи и пошла за своей мокрой одеждой, которая так и осталась на причале.
— Позвони мне, — попросила Полевого, чтоб найти сотовый, и это было единственное, что она ему сказала, на все остальные фразы, отвечая упрямым молчанием.
— Вино будешь? А чай? Замерзла?
Вместо ответа Валерия включила чайник и достала для себя кружку, демонстрируя, что и без него справится.
Полевой вздохнул: обиделась. Хотел ее обнять, но она снова оттолкнула его руки.
— Иди к черту.
— Я думал, мы помирились.
— С чего ради? — спокойно ответила она. — Мы не помирились, а переспали. Это ничего не меняет. Можем еще раз переспать, но это не значит, что мы помиримся.
— Ладно, прости.
— А за что ты извиняешься? За то, что утопить меня сто раз пытался? Или что со шлюхой этой кофе распивал? Или что там у нас еще сегодня было…
Лера налила себе чай и уселась на диван, обхватив горячую кружку ладонями.
Полевой принес из спальни одеяло и накрыл ее плечи. Сам был в трико и по пояс голый, а Лерка в его толстовке и штанах всё никак не могла согреться, чувствуя, как временами ее пробирает холодная дрожь.
— Я знаю, что задел тебя. Прости. — Забрав кружку, он притянул Леру к себе. — Я и так в этой ситуации как в клетке. Меня бесит сам факт, что нам нужно что-то скрывать, бояться… будто мы делаем что-то плохое. Мы же взрослые люди, и это наш выбор, почему я должен чувствовать себя, как… — он и слова подобрать не смог.
