— Соль, — он беспокойно заерзал, поощряя ее продолжить водную процедуру. — Она запечатывает раны.
— То есть, это было сделано преднамеренно?
— Да.
Она окунула ткань в воду, отжала, и неловко склонилась над пациентом, чтобы дотянуться до его второй руки. Когда она откинула покрывало, он отстранился.
— Я не хочу, чтобы ты приближалась к этой руке. Даже если она в перчатке.
— Почему…
— Я не буду это обсуждать. И даже не спрашивай.
Хорошоооо.
— Она чуть не прикончила одну из моих медсестер.
— Не удивлен, — он взглянул на перчатку. — Я бы ее отрубил при первой возможности.
— Не советовала бы.
— Еще бы. Ты понятия не имеешь, каково жить с таким кошмаром, заключенным в руке…
— Нет, я имела в виду, что на твоем месте поручила бы кому-нибудь другому отрезать ее. Больше шансов, что это сделают как надо.
Последовало молчание, затем пациент хохотнул.
— Умная какая.
Джейн спрятала расплывшуюся на лице улыбку, продолжая мочить и выжимать полотенце.
— Просто высказала медицинское мнение.
Она прошлась полотенцем вниз по его телу и почувствовала пульсирующий у него в груди и животе смех, то напрягающиеся, то расслабляющиеся в такт мышцы. Через махровую ткань она ощущала тепло его тела и силу в его крови.
Вдруг он прекратил смеяться. Она услышала шипящий звук, стальные мышцы его живота прогнулись, нижняя часть тела заерзала под одеялом.
— Как ножевая рана, не болит? — спросила она.
Он прохрипел неубедительное «Нормально», и ей стало неловко. Она была так озабочена состоянием его грудной клетки, что совершенно позабыла о ножевой ране. Сдвинув повязку в сторону, она увидела, что рана полностью исцелилась, на месте повреждения осталась лишь тонкая розовая полоска.
— Я сниму это, — она сняла бинты, сложила пополам и бросила в корзину для бумаг. — Ты удивительный, знаешь это? Твое исцеление это просто… мда.
Выжимая ткань, она спорила сама с собой, хочется ли ей продолжать процедуру ниже, все ниже и ниже? Ну… внизу. Прямо… в самом-самом низу. Последнее, что ей хотелось бы знать, это насколько он был идеален в интимном плане, но она хотела закончить начатое… или же просто доказать самой себе, что он ничем не отличался от любого другого ее пациента.
Она может это сделать.
Но когда она сдвинула покрывало ниже, он схватил его и удержал на месте.
— Не думаю, что ты этого хочешь.
— Там нет ничего такого, чего бы я не видела раньше.
Когда он опустил глаза и не ответил, она сказала тихим голосом:
— Я оперировала тебя, так что знаю, что ты частично кастрирован. Я не твоя девушка, я врач. И клянусь, что у меня нет никакого другого мнения о твоем теле, кроме того, что оно представляет из себя в медицинском плане.
Он вздрогнул, прежде чем смог скрыть реакцию.
— Нет мнения?
— Просто дай мне вымыть тебя.