Чертов принц был неуязвим!
— Вы, наверное, кого-то другого имеете ввиду?
Лазаж расхохотался.
— Я стар, но в слабоумие еще не впал. Впервые его ведьмовские приспешники схватили, когда он еще совсем мальчишкой был. Одиннадцать или двенадцать годков ему тогда было. А потом он уже специально в плен к ним попадал, чтобы изнутри изучить да секреты их узнать. Они ж болтают при своих жертвах, не скрываясь. Откуда им знать, что пленник вовсе не жертва? Но боли потерпеть ему пришлось немало.
Аглая не представляла человека, который добровольно пошел бы на подобное. Наверняка были и другие способы узнать ведьминские секреты. Может он просто любил боль? Причинять и получать. А теперь так и вовсе решил отомстить всем ведьмам в ее лице?"
"Лазаж следил за ней, и Аглая ощутила себя неуютно под пристальным желтым взглядом. Чего он от нее ждал? Видел насквозь ее чародейскую сущность?
— Я уже поняла, что принц пойдет на все, лишь бы истребить как можно больше ведьм.
— В вашем голосе не слышно восхищения.
— А я должна быть восхищена?
— Убивать ведьм — важное дело.
Оборотень как будто провоцировал ее на что-то. Только вот Аглая никак не могла понять на что.
— Заботиться о своем ребенке тоже важное дело. Но почему-то мы редко восхищаемся матерями и воспринимаем их заботу как должное. А еще важно помогать старикам. Важно мудро править народом и избегать кровопролитных войн. Есть очень много важных дел, господин Лазаж. Так почему я должна восхищаться принцем, а не матерью или великодушным князем?
Аглая ненавидела лицемерие и пафос. И по началу ее слова казались ей именно такими. Но к концу она поняла одну странную вещь. Она говорила, как будто родилась и выросла здесь. Даже речь изменилась, и фразы звучали иначе.
Она не просто становилась ведьмой. С каждой прожитой здесь секундой, с каждым сделанным вдохом, она напитывалась сущностью этих мест. Становилась их частью.
Аглая не знала, как это объяснить. Но Фьорир впитывался в ее кожу. И это ее пугало. Потому что привязывало невидимым канатом ко всему Дамгеру. Но она не собиралась здесь оставаться.
— Теперь я еще больше понимаю, почему он выбрал вас.
Аглая удивленно взглянула на старого оборотня. Он сощурил желтые глаза и рассматривал ее так, словно видел нечто удивительное.
— Кто меня выбрал?
— Мой принц, конечно. Вы его элльлеле. До сегодняшнего дня, до того как вас увидел, я не верил в это.
Снова это странное слово.
— Кто такая элльлеле? Что это значит?
— Он не объяснил вам?
— Не счел нужным. Я не знаю вашего языка. Он что-то сказал, прежде чем уехал.
Лазаж несколько секунд помолчал, глядя то на нее, то на хмурое низкое небо. Аглая перестала ждать, что он заговорит.
Но Лазаж удивил ее:
— Я должен кое-что рассказать вам о Дамазы. Это не совсем честно по отношению к нему.