Но Аглая не собиралась просить. Вот только ее тело все делало само. Против воли ноги раздвигались сильнее, а бедра двигались к самому краю стола.
Дамазы заставил ее упереться одной ногой в стеллаж за его спиной, а другую поднял к ее плечу.
Аглая залилась краской стыда. Она опять была полностью открыта. Не осталось ни единого секрета, скрытого от него.
Дамазы прижался носом к ложбинке между ее грудей, шумно вдохнул.
— Обожаю, как ты пахнешь… Сегодня — розами и медом. — Он лизнул нежную кожу и провел влажную дорожку до ареолы. — И мной…
Аглая почувствовала, как в нее погружается палец. Мучительно медленно Дамазы входил в нее, чтобы через секунду остановиться и выскользнуть наружу. Аглая закусила губу. Бедра дернулись за его рукой. На коже выступила испарина. Она хотела его. Его жесткого дикого проникновения, стремительного, резкого. Как он тогда сказал? Как звери? Самец со своей самкой?
Она желала именно так. Чтобы никаких мыслей. Только эмоции и ощущения.
Ее чувства обострились до предела. Дамазы неожиданно отстранился. Аглая все-таки не выдержала. Потянулась за ним, цепляясь за сильные плечи и спутавшиеся волосы. Но он и не думал уходить — судорожно выдергивал шнуровку из штанов, пытался ослабить многочисленные ремни.
Рот наполнился жадной слюной, когда он приспустил брюки, и Аглая увидела налившийся кровью толстый член. При ярком свете он казался еще крупнее, чем вчера. Но сейчас ее это уже не пугало.
Ведьма, живущая внутри, знала, что теперь все будет иначе.
Дамазы стальной хваткой сжал ее ладонь и поднес к своим губам.
— Сегодня мы кончим от ладоней друг друга.
Его чуточку шершавый язык, щекоча, прошел по ее ладони и пальцам, смачивая слюной. У Аглаи закружилась голова. Он так соблазняюще и порочно облизывал ее пальцы, будто покорный зверь ел с руки.
Внутри начали пульсировать и взрываться очаги наслаждения. Не хватало сил выдерживать ласки Дамазы, которые были где-то далеко за гранью приличия.
Он увлажнил ее руку и прижал ладонь к своему члену. Аглаю обожгло жаром. Выступающие на нежной коже вены впечатались в кожу. На багровой головке выступило несколько блестящих капелек. Аглая начала задыхаться от ощущения пылающей плоти.
— Не отпускай… — Дамазы уже рычал. Его речь стала невнятной и неразборчивой. Стоны и прерывистые хрипы попадали в такт несмелым хаотичным движениям Аглаи. — Что же ты со мной делаешь?..
Он обнажил зубы и резко ввел в Аглаю сразу два пальца. Она вскрикнула от растягивающего ощущения наполненности. От жара его кожи. От грубоватого, но такого необходимого движения.
Сердце сорвалось в пропасть. Дамазы начал жестко вбивать пальцы в ее тело, неумолимо наращивая темп. Тугие спирали наслаждения закручивались узлами, превращались в звездные вспышки.