Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
— Мелочи? А кто меня из замурованной комнаты вывел?
Старушка усмехнулась:
— Тут да. Согласна. Хотя… — она задумчиво подняла взгляд к потолку, — ты бы скорее с балкона по простыням спустилась бы, чем пропустила испытание.
Тоже, верно. Мысль про простыни мне в голову приходила. Клубок в груди чуть ослаб, и я смогла улыбнуться:
— Вот видишь, Ксана. Не переживай, все наладится.
Как ей сказать, что не за себя переживала, а из-за блондинистого огненного гада, которому я поперек горла стою?
— Можно один вопрос? — спросила осторожно, пытаясь подобрать верные слова.
— Конечно, милая, — подбодрила меня Ромерта.
— Ваш внук…он…всегда такой вредный и невоспитанный?
Ну вот. Подобрала, так подобрала. Молодец.
Старушка удивленно на меня посмотрела, и я поспешила добавить:
— Мне кажется, ему весь этот отбор не нужен. И это мягко сказано. Я ни разу не видела его в хорошем расположении духа, не видела, чтобы был хоть какой-то интерес ко мне или к другим невестам. Зато, когда одна из нас вылетает с отбора, он так откровенно радуется, что рождаются определенные вопросы.
Тут Ромерта вздохнула и с досадой поморщилась:
— Нольд отбор не просил. Его Леон с женой затеяли. Вот парень и бастует.
— Зачем? Какой смысл такое затевать, если он против? — у меня в голове не укладывалось.
— Наместник вправе объявить отбор для своего сына и заставить его жениться.
— Но зачем? Ему же никто не нравится! — воскликнула я, вскакивая со стула, — для чего навязывать невесту, в сторону которой он даже смотреть не хочет? Я не понимаю.
— Они хотят его перевоспитать.
— Он что кутенок, который под столом гадит? Как его перевоспитаешь? Ему же никто не нравится!
— Проблема в том, что ему-то как раз многие нравятся. Ветер в голове и никаких обязательств — такой у него стиль жизни. Вот его отец и решил, что пора образумиться.
— То есть он еще и бабник? — я тяжело плюхнулась обратно на стул и прикрыла лицо руками. — и что с таким сокровищем делать?
— Можешь мне не верить, но из таких, как он, получаются отличные мужья, готовые на все ради своих женщин.
— Бедненький, — не удержалась от иронии, — мучается, наверное. Плачет по ночам. Думает, где же моя единственная. Слезки на кулачок наматывает.
— А ты острая на язычок, — бабулька глянула на меня с усмешкой.
— Простите.
— Зря смеешься. Вдруг ты ему приглянулась?
— Я??? Это вряд ли, — едко усмехнулась, — меня он не любит больше, чем всех остальных вместе взятых.
— Не преувеличивай.
