Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Ради Ксаны она сделала исключение. Взяла победительницу отбора за руку и увела собой, в туманную башню.
А спустя час мы обо всем узнали.
Ксана оказалась ведуньей, природницей. Той, что бережет жизнь. И твари, которых мы вылавливали в городе, шли именно за ней. Потому что боялись, потому что знали, что она единственная, кто может закрыть дверь между мирами.
Крайне редкий дар. Последним человеком, котороый им обладал, была сама Альшана, создавшая печать, способную удержать тварей в Запределье. Ксана пошла еще дальше.
Зато моя головная боль только начиналась.
Я спал почти двое суток. Мне хоть гром, хоть молния, хоть полномасштабное вторжение — не проснулся бы. Зато стоило только разлепить глаза, как прибежал мальчишка посыльный от родителей. Они меня ждали.
Пришлось собираться и идти, хотя, если честно, совершенно не хотелось. Мыслями я все еще был там, в подземелье, а в голове у меня до сих пор звучала та песня. Хотя никакая это не песня была.
— Входи, — раздался голос матери, после того как я постучался в двери их покоев.
Я вошел.
Отец стоял у окна и смотрел на город, а мама сидела в широком кресле и в очередной раз пыталась победить в неравной борьбе со спицами. Надеюсь, эта странная мешанина из ниток — не подарок дорогому и единственному сыну?
— Как ты? — спросила она, поднимая на меня серьезный, немного встревоженный взгляд, — пришел в себя?
— Вроде нормально, — я пожал плечами, — еще пара дней и буду как новенький.
— Ты молодец. Вы все молодцы. Стражники прочесали все подземелья Академии — разрыва действительно больше нет. Чисто. Впервые за долгие годы, город может вздохнуть свободно.
— Ну, — протянул, потирая шею, — я как бы и не причем. Разрыв закрыла Ксана.
— Я знаю. Она мне рассказала, как все было. И про разрыв, и про матку, и про то, как вы зачищали склеп от тварей. Молодцы.
— Когда только успела, — проворчал я, прикидывая, что еще могла поведать маменьке дорогая невеста.
— Вчера. Днем.
— Надо же, шустрая какая.
Я два дня глаза разлепить не мог, а она на травке повалялась, ночку поспала и пошла дальше пакостить.
— И о чем же выговорили? Какие планы? Чего мне теперь ждать?
— Не переживай. Она отказалась выходить за тебя замуж. Если, конечно, речь об этом, — прохладно отозвалась мать.
— В смысле отказалась? — вот теперь я не понял.
— В прямом.
