Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Похоже, к нам пожаловали большие гости.
Я узнала этого жеребца.
От волнения задрожали поджилки, а сердце бешено застучало в груди. С каждым шагом все сильнее и сильнее.
Неужели он приехал?
В доме стояла тишина. На обеденном столе я нашла записку, написанную рукой матери «Сегодня собрание Клуба. Отец повез меня в город. Не скучайте»
Мы остались вдвоем с Илоной?
В груди сдавило от неприятных предчувствий. Где сестра? И куда запропастился белобрысый? Внутри шевельнулась доселе дремавшая ревность. Я очень живо вспомнила слова старой Ромерты о том, что ее дорогой внучок любит женщин.
Илону всегда все любили. В отличие от непутевой меня, она умела очаровать одной улыбкой, одним взмахом ресниц.
Преисполненная самых дурных подозрений, выскочила из дома и не раздумывая припустила по узкой дорожке, петляющей между хозяйственных построек. Не знаю, какая сила вела меня вперед, но я безошибочно шла туда, где находился мой несостоявшийся жених и дорогая сестрица.
Я обнаружила их в старом саду.
Они неспешно прогуливались по дорожке и мило разговаривали. Илона просто светила от восторга и, разве что хвостом перед ним не мела, как счастливая собачонка.
Блондин выглядел довольным.
Не знаю, зачем он сюда пожаловал, но вряд ли по причине того, что соскучился по самке живоглота, как он совсем неласково назвал меня в подземелье.
Хитрая сестра споткнулась, и, конечно же, галантный кавалер поймал ее тщедушное тельце, не дав повалиться землю. Она кокетливо опустила взгляд, а аппетитные щечки весьма правдоподобно залились очаровательным румянцем.
— Простите, я так неуклюжа, — пролепетала она, скромно потупив взор.
— Ничего страшного.
— Вы не возражаете, — сестра взяла блондина под локоть, и я заметила, как по ее губам скользнула торжествующая улыбка.
Я плавно отступила в тень, ни единым звуком не выдав своего присутствия и продолжая наблюдать за парочкой.
А Нольд… Надо же до разговоров со мной он так и не снизошел, разве что пугал да обижал, а с ней — сама вежливость. Если бы я рядом с ним споткнулась, он бы назвал меня неуклюжей коровой, а Илоне лишь ободряюще улыбался.
