Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Хельм просидел у меня еще не меньше часа, развлекая историями из жизни стражей барьера, а потом ушел на разведку. Меня снова сморил сон, в этот раз тревожный, наполненный смутными образами и звуками.
Зато, когда я проснулась, мое состояние улучшилось настолько, что я уже вскочила с постели и рвалась сбежать из лазарета. Меня не отпустили. Лекарь сказал, что эту ночь я должна провести здесь, и если с утра все по-прежнему будет в норме, тогда меня отпустят. А если попробую сбежать, хоть через дверь, хоть через окно, он наложит на меня обездвиживающее заклинание и проследит, что бы я в таком состоянии провела по крайней мере еще дней пять.
Пришлось смириться. Остаток времени я провела у окна, рассматривая сначала ту часть лагеря, что была видна, а потом небо, по которому разливался странный красно-бурый закат. Никто ко мне больше не приходил. Ни блондин, ни джинн. Все были заняты своими делами, а мне приходилось изнывать от безделья. Поэтому после первого же зевка я отправилась в постель, намереваясь как можно быстрее заснуть.
***
Утром вскочила как заведенная. Первым делом прислушалась к себе, своим внутренним ощущениям. Бодра, весела, полна сил и энергии, о чем и не замедлила сообщить лекарю, который с утра пораньше пришел меня проведать. Он придирчиво осмотрел меня со всех сторон, помял, надавил на какие-то скрытые точки, от чего меня передернуло с ног до головы.
— Хм, причин задерживать вас в лазарете действительно нет, — его голос звучал немного удивленно, — Вот вам список рекомендаций, возьмите внизу у сестры микстуру, которая поможет вам окрепнуть, и можете идти.
Я тут же бросилась к выходу.
— Обувь, — флегматично напомнил лекарь.
Я глянула на свои босые ступни, треснула ладонью по лбу и торопливо нацепила ботинки, до этого времени скромно стоявшие под кроватью.
— Плащ, — так же прохладно напомнил он, когда я снова попыталась убежать.
— Да что б тебя, — вернулась за плащом. Потом еще раз в поисках забытых вещей обвела взглядом комнату, ставшую мне временным пристанищем.
Вроде больше ничего нет.
— До свидания."
"На улице было по-утреннему прохладно, но лагерь уже проснулся, и жизнь в нем била ключом. Формировались группы для патрулирования территорий, пересдавались смены, снаряжались группы для зачистки. Козы носились туда-сюда, драконы шумно возмущались, люди шумели и смеялись.
