Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Все были при деле, и меня незаметно охватило волнение, суета, которая кружила вокруг, витала в воздухе. Она забралась внутрь, в сердце, заставляя его биться быстрее, требуя, чтобы я не стояла, не теряла времени, а тоже начинала действовать.
— Ксана! — раздался оклик.
Я резко обернулась и увидела спешащего ко мне джина. Он был слегка помят, на одежде красовались свежие черные кляксы, очень похожие на кровь тварей, поперек щеки новый, запекшийся порез. Однако несмотря на следы усталости, взгляд у него был веселый, полный азарта и предвкушения.
— Я только вернулся, — произнес он так, будто с гулянки пришел
— Ты ранен? — обеспокоенно спросила я.
Он прижал руку к щеке, недоуменно посмотрел на кровавые следы, смешанные с Запредельной чернотой.
— Ерунда. Прядильщик зацепил, — джинн только отмахнулся, — я всю ночь по долине рыскал.
— И как?
Хельм достал из кармана замызганную, сложенную в четверо карту и развернул ее передо мной. Я в некотором недоумении уставилась на частокол крестиков, кружочков и галочек.
— Мне удалось проверить почти пятьдесят деларов, — начал он, — некоторые еще вполне живы, а некоторые едва стоят. Особенно вот здесь, вокруг Вдовьего Озера.
Он указал на самое крупное черное пятно в долине.
— Там они истощены почти полностью, даже начали крошиться у основания. Их надо вытягивать в первую очередь, потому что из прорыва такого размера может такое вылезти, что всех наших сил не хватит, чтобы загнать обратно.
Я кивнула, соглашаясь с его предложением. Неизвестно сколько на самом деле у меня сил, поэтому сначала надо заняться серьезными неполадками, а не разбазариваться на мелочи.
— До остальных я не смог добраться, — он разочарованно мотнул головой, — там прорыв на прорыве. Одному делать нечего. И так пару раз ноги еле унес. Но подозреваю, что там картина везде одинаковая. Чем дальше столб от озера, тем он крепче.
— Угу, — я снова согласилась, вглядываясь в карту, — работы, конечно, много…
— Ксана, — раздался еще один голос. Холодный, напряженный.
Оглянувшись, я увидела блондина, подходящего к нам.
— Привет, — слабо улыбнулась, а сердце в очередной раз споткнулось и болезненно сжалось.
— Тебя выпустили из лазарета или ты сбежала? — поинтересовался он, переводя хмурый взгляд то на меня, то на Хельма.
— Выпустили.
Парень подозрительно прищурился, видать не поверил, решил, что я через окно выбралась и сбежала, сверкая пятками.
— Что вы тут обсуждаете? — поинтересовался, но тут же осекся и нахмурился, — Впрочем неважно.
