Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
И запросто мог представить ее рядом с собой хоть сейчас, хоть двадцать лет спустя. А ведь уже все могло быть, если бы не выпендривался во время отбора, и не отталкивал ее всеми силами!
— Как Ксана? — внезапно поинтересовался Джер, и я чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Он мысли что ли читает???
— Прекрасно, — проворчал, едва сдерживая раздражение, — осталась у барьера. Решила починить делары.
— Хорошее дело, — одобрительно кивнул ледяной маг.
— Угу.
— Тебя, насколько я понял, она на хрен послала?
— И не единожды, — я подтвердил догадку друга.
— Чем мотивировала?
— Тем, что не хочет быть с человеком, который ее терпеть не может.
— Так ты этого и добивался, — Джер в недоумении уставился на меня.
— Отстань, а? — попросил устало, — не знаю, чего я добивался, но явно не этого. Так хреново, что хоть на стену бросайся.
— Так скажи ей все как есть.
— Не получается. Язык не поворачивается.
— Ну и дурак, — пожал плечами Джер. — дождешься и уплывёт она в чужие руки. К тому, кто может нормально разговаривать.
Я скрипнул зубами.
— Чего пыхтишь? — поинтересовался Джер, — разве я не прав?
— Она там с Хельмом объединилась. Джинн все время рядом с ней вьется, — я признался в том, что беспокоило меня больше всего.
— Тогда все. Можешь, помахать ей ручкой. Этот своего не упустит. Меня до сих пор корежит, когда фея с ним общается. Они дружат, а я ревную, как идиот, хотя знаю, что повода нет. А в твоем случае повод есть. Ксанка свободная. И к тому же понятия не имеет, что у тебя на уме.
— И что мне делать? Поездку не отменить и с собой ее не взять. Запретить с ним общаться — я и подавно не могу.
— Не знаю, — он покачал головой, — честно не знаю. Напиши ей письмо!
— И о чем писать?
— Да о чем хочешь. Просто напиши, и дальше — видно будет.
Идея мне показалась откровенно дурацкой, но тем не менее вечером я сел за стол, положил перед собой лист бумаги и долго гипнотизировал его взглядом.
И только когда стрелка часов перевалила за полночь, я поставил точку в письме, которое расплылось на три страницы.
Перечитал. Дважды.
