Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
В итоге накупила еще безделушек для родных и пару мелочей для себя родимой. Потом отправилась на колокольню. К счастью, сегодня пускали наверх и я с огромным удовольствием забралась на самую верхотуру. Оперлась на хлипкие перила и долго смотрела на старый город, что был виден как на ладони. Беспорядочное нагромождение разномастных домиков, витиеватые улицы, площадь. Все такое маленькое и бесконечно милое. Здесь мне нравилось гораздо больше, чем в другой части города. Здесь было проще.
Я едва сдержала усмешку, представив, чтобы этому поводу сказала Илонка.
Еще немного постояла, полюбовалась на Ралесс, на поля, убегающие до горизонта, на поверхность озера, отливающую лазурью, на угрюмую академию. Красиво. Но пора возвращаться.
Обратный путь я снова решила проделать через торговую площадь.
Народу в пекарне не было. Я смогла беспрепятственно подойти к прилавкам и выбрать все, что душе угодно. Пекарь меня узнал и счастливо улыбнулся, будто я была самой его любимой клиенткой.
Но меня волновало совсем другое.
Сливочный пирог все так же стоял на прежнем месте.
— Вы же говорили, что его заберут, — с легким укором посмотрела в сторону румяного булочница, — а уже прошло три часа.
Он смутился, развёл руками и, как бы извиняясь, произнес:
— Должны были придти…но так и не пришли, — в голосе проскочило неподдельное сожаление, — засохнет теперь…
— Ничего не засохнет, — я, наоборот, воспаряла духом, — его мигом разберут. Отрежьте мне кусок. И побольше. Хотя нет…половину отрежьте.
Он грустно кивнул и потянулся за ножом, а я разве что не приплясывала на месте.
По моей просьбе один кусок он положил на тарелку, а остальное упаковал в картонную коробку.
— Спасибо, — прихватив свои сочные, нежные, ароматные, пышные и непередаваемо вкусные сокровища я снова побрела к угловому столику, надеясь приятно провести время."
"Каково же было мое удивление, когда спустя десять минут дверь в пекарню распахнулась, и на пороге появился жених, собственной персоной.
