В мире, где демоны и люди живут в вечном равновесии, ты будешь удивленна своей способностью ужиться даже здесь. Проходя столовую, ты перекидываешься фразами так же легко, как и на Земле, лишь иногда подбираясь к темы из-за рогов некоторых студентов.
«Великая Шааршем, дай мне выдержки», — мысленно взывает Леонхашарт.
Наконец Юмаат кивает, вытаскивает из кармана миниатюрную рацию и отдает приказ.
— Мир меняется, — шепчет Анастасия, снова обнимая Леонхашарта за плечи. — Все вокруг меняется, я делаю это, я хочу, и оно меняется, и ты меняешься, и я, и Юмаат, все мы меняемся…
Она лопочет всякие глупости, пока он несет ее по коридору, смеется так, что у него пробегают мурашки по спине и тело охватывает жар возбуждения. Анастасия прижимается и смотрит так томно, что Леонхашарту становится тяжело дышать, а в голову лезут образы собственной огромной постели.
Напоследок Юмаат пытается уговорить Леонхашарта остаться с Анастасией здесь или взять ее с собой, но он уже едва соображает сипло твердит односложные отказы: «Нет Нет Нет…» Единственное разнообразие в его речи — уточнение, действительно ли Анастасии нужно лишь время, чтобы прийти в себя, и Юмаат уверяет, что хватит пары дней присмотра и покоя.
В салоне микроавтобуса с наглухо затонированными окнами все становится еще хуже… или лучше, смотря с какой стороны смотреть: Анастасия сидит на коленях Леонхашарта и задумчиво гладит его грудь, пресс, ее пальцы то и дело натыкаются на пояс и чуть не соскальзывают ниже, рождая у Леонхашарта, тяжело дышащего сквозь зубы, сонмы самых непристойных фантазий.
— Ты много времени проводишь в спортзале? — шепчет Анастасия чувственно, придвигается к самой маске, всматривается в глаза.
— Природная способность, — тоже шепчет Леонхашарт, крепче обвивая ее талию. Сглатывает. — Это природная способность боевых демонов — быстрый рост и уплотнение мышц. Но да, я занимался достаточно долго… занимаюсь… регулярно… Настя, не ерзай на мне, пожалуйста.
Анастасия удивленно вскидывает брови.
— О! — выдыхает и, запрокинув голову, снова смеется. — Ты прав, слишком, слишком близко.
— Нет, — честно отзывается Леонхашарт, но тут же исправляется. — Да, так лучше, спасибо.
Хотя он предпочел бы, чтобы она сидела на прежнем месте. Особенно если бы он был без тесной брони, а она — в здравом уме и делала все это осознанно.
Микроавтобус останавливается, короткорогий водитель сдвигает перегородку между кузовом и салоном:
— Прибыли, но ворота не открываются.
