В мире, где демоны и люди живут в вечном равновесии, ты будешь удивленна своей способностью ужиться даже здесь. Проходя столовую, ты перекидываешься фразами так же легко, как и на Земле, лишь иногда подбираясь к темы из-за рогов некоторых студентов.
На ощупь прикольнее его мягкого коврика только он сам, так бы снова и гладила выпуклости мышц, это же умиротворяет, как раскрашивание мандал, только лучше: этакая демоническая антистресс-терапия, и мне она прямо срочно нужна… Так зачем дело встало?
Переворачиваюсь. Коврик на глазах растет, ворсинки колышутся, шепчут: «Полежи на нас, полежи». Но меня так просто не проведешь! Я поднимаюсь на четвереньки, потом и вовсе выпрямляюсь:
— Леонхаша-а-арт! Ты где?!
Молчит. Ну, ничего, от меня никуда не денется.
— Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать, мой львеночек!
* * *Ледяной душ остужает тело Леонхашарта, но разум его просто кипит: слишком соблазнительна Анастасия, надо договориться с Уршем, надо позаботиться об Анастасии, надо проверить, что там было за покушение, о котором рассказала Юмаат, надо не придушить Юмаат и Анастасия такая… наконец-то обращающая на него внимание.
«Надеюсь, Анастасия будет помнить все происходящее», — Леонхашарт выключает воду.
"От холода все его тело покрыто мурашками. Он торопливо растирается, чтобы скорее натянуть броню и вернуться к Анастасии, а заодно решить вопрос с ее исчезновением из сектора четвертого факультета. Только когда Леонхашарт застегивает броню, надевает уже ненавистный шлем и сдвигает дополнительную дверь ванной комнаты с прослойкой поглощающих магию материалов, по огромной квартире разносится грохот. И доносится он явно не из спальни, в которой Леонхашарт оставил Анастасию.
Уже через мгновение он врывается в гардеробную: Анастасия лежит на полу среди элементов брони и обнимает золотой шлем.
— Я тут посмотрела, — она встряхивает шлемом в своих руках. — Знаешь, шлемы у тебя совершенно ужасные, обычная пластина без выкрутасов смотрится и то симпатичнее.
— Ну спасибо. — Леонхашарт опускается рядом с ней на колено и осторожно просовывает руку под ее голову, помогает сесть. — Сильно ушиблась?
— Неа, — выронив шлем, Анастасия смеется грудным, совершенно очаровательным смехом.
И она опять игриво пробегается пальцами по его прессу, вынуждая Леонхашарта тяжело вздохнуть и срочно убрать ее руку от своего пояса.
— Да, — глухо соглашается он. — Снимаю только дома, потому что тут экранированное от магии помещение.
— Но она же так плотно прилегает к коже, тебе ничто не натирает?
«Сейчас — очень натирает и давит».
— Нет.
