В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
Надеюсь, этот рассказ тоже останется врачебной тайной. Об этом мало кто знал.
Врач приподнял брови.
— Он ведь ощутимо старше вас. У вас действительно были темы для разговора или вас что-то другое объединило?
— Не совсем. Ничего не обьединило. — еще более смутилась я. — Болтала больше я о всякой чуши. Он слушал и иногда поддерживал разговор. Поначалу я доставала его, потом он привык и ходил со мной везде. И мы начали много времени проводить вместе.
Док сложил на груди руки, слушая мой рассказ, но что-то в его лице напрягло меня и я остановилась.
— Что-то не так?
— Конечно. Вас саму, Ассоль, не смутила эта дружба? — ответил он, совершенно отбросив тактичность. — Такая дружба между юной девочкой и взрослым парнем возможна только в двух случаях. Эш Винтер вроде бы не смахивает на извращенца. Значит, я предполагаю второй вариант.
Я возмущенно смотрела на него.
— Он вообще никак не проявлял в отношении меня симпатию. Мы даже практически не касались друг друга. Так что Эш точно не извращенец. Что за второй вариант?
— Я не могу сказать вам об этом сейчас.
Он взял лист со стола и встряхнул его.
— Я брал у вас кровь недавно и попросил коллег из лаборатории поскорее сделать расшифровку.
Возмущение сменилось тревогой.
— Со мной что-то не так? — вырвалось у меня на выдохе. Черт побери, несчастья сыплются на нашу семью одна за другой. Такое чувство, словно удача повернулась ко мне задним местом, что еще случилось с моим организмом?
— Можно и так сказать.
Этот чертов доктор сделал паузу, словно хотел меня довести до обморока. Затем продолжил:
— Ассоль, вы не совсем человек.
* * *"
"На этом первая часть книги заканчивается.
