Она ворвалась в его жизнь, разбудив демонов прошлого и запретные чувства. Он бежал от своих призраков в забытый край, но она стала его личным кошмаром и наказанием. Между ними вспыхивает опасная страсть, способная разрушить то, что он так тщательно хоронил в глубинах своей замерзшей души.
"
"Наконец, когда сидеть дальше было уже бессмысленно, а усталое тело просилось вытянуться на простынях, девушка на цыпочках поднялась по лестнице. Осторожно приоткрыв дверь, мышкой шмыгнула в полутемную спальню. На мгновение она замерла над кроватью, бросая быстрый взгляд на мужчину. Тот спал, лежа на спине, богатырски раскинув руки, и от глубокого, размеренного дыхания его грудь равномерно вздымалась и опускалась.
Голая грудь, прикрытая лишь повязкой размером с ладонь.
А еще лунный свет, падавший из окна, серебрил его волосы, небрежными прядями упавшие на лицо, недельную щетину и брови. Сейчас Кира могла рассмотреть командора в подробностях и не смогла отказать себе в этой маленькой прихоти.
Нет, Хорган не был красив в прямом понимании этого слова. Его черты были слишком резкими, чтобы претендовать на привлекательность. Но он обладал необычным, суровым магнетизмом, завораживающим и опасным, свойственным заснеженным горным пикам и быстрым рекам. В каждой черточке его лица чувствовалась скрытая сила. Это было лицо мужчины, прошедшего множество испытаний и не сломавшегося. Об этом говорили и тонкие шрамы, видневшиеся на его щеках под снежным загаром.
Даже во сне лицо Хоргана оставалось хмурым и напряженным, а между бровей виднелась глубокая складка. И Кира почувствовала желание коснуться ее.
Испугавшись собственных мыслей, девушка отшатнулась. Спрятав руки за спину и почти не дыша, она обошла кровать, стараясь, чтобы ни одна половица не скрипнула. Немного поколебавшись, стащила штаны, но нижнее белье, подаренное Темарой, и рубашку оставила. В конце концов, Хорган сам сказал: она не девственница. Даже если он захочет...
На этой мысли Кира споткнулась и почувствовала, как ее лицо, шею и грудь заливает предательский жар.
...Даже если он захочет ее, ему придется подождать, пока затянется рана.
Боясь потревожить сон раненого, она аккуратно примостилась на краешке, радуясь, что он не подмял под себя все одеяло. Укрылась уголком и свернулась в калачик. Попыталась расслабиться. Но присутствие мужчины за спиной не давало этого сделать.
Кира старалась дышать медленно, но сердце продолжало колотиться, как бешеное, и этот стук отдавался в висках.
Не совершила ли она ошибку, придя сюда? Может, правильнее было лечь на диване?
А вдруг он все поймет, когда проснется и увидит ее здесь? Вдруг прочитает в ее глазах все, что она задумала?
Киру обуял страх. Он поднялся откуда-то из глубины ее естества, накрыл плотным, непроницаемым коконом, лишая дыхания.
