Она ворвалась в его жизнь, разбудив демонов прошлого и запретные чувства. Он бежал от своих призраков в забытый край, но она стала его личным кошмаром и наказанием. Между ними вспыхивает опасная страсть, способная разрушить то, что он так тщательно хоронил в глубинах своей замерзшей души.
И когда она повернулась к нему, он в одно мгновение охватил ее всю жадным, яростным взглядом, в котором смешались боль, отчаяние и безудержное желание.
Издерганный разум методично отмечал все изменения, произошедшие с ней: девчонка поправилась, похорошела, ее грудь пополнела и теперь недвусмысленно выпирала под белой рубашкой. А эта рубашка! Его рубашка! Она так ей шла, особенно, полу-расстегнутый ворот, позволяющий увидеть тень между двух налитых полушарий. Оказывается, его малышка стала куда аппетитнее и привлекательнее, чем он запомнил.
Тело в этот момент реагировало на шальные мысли не совсем адекватно. Форменные брюки стали маловаты в паху. Возбужденный член уперся в ширинку, грозя прорвать ее вместе с застежкой. И Хорган едва ли не впервые в жизни порадовался, что китель прикрывает это безобразие, а пульсирующая боль в груди не дает наброситься на девчонку прямо здесь. Он почувствовал, как под одеждой стекает теплая, липкая жидкость и понял, что рана снова открылась.
Что ж, этого следовало ожидать.
А потом он просто свалился на пол.
Как последний дурак.
И вот сейчас, лежа в кровати, он вспоминал, как легко и осторожно его касались руки Киры. Как она склонялась над ним, становясь обжигающе близкой. Как ее аромат дурманил сознание, заставляя стискивать зубы, чтобы не испугать и не оттолкнуть девчонку случайным движением.
И все это время он пытался скрыть, как безумно, до боли хочет ее. Это желание стояло туманом в его глазах, а она, глупая, думала, что этот туман от потери крови.
Усмехаясь собственным мыслям, Хорган слушал, как она ходит внизу. Меряет кухню нервными шагами.
Хотел бы он знать, что за мысли бродят сейчас в ее голове. О чем она думает. Но что-то подсказывало: лучше ему об этом не знать...
ГЛАВА 22
Кира просидела в кухне до поздней ночи, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Но в доме царила мертвая тишина. Из спальни не доносилось ни звука. Значило ли это, что Хорган уснул?
Она не знала, что делать. Вернуться в спальню и прилечь на краешек кровати, как ни в чем не бывало? Или идти укладываться спать на диван?
Оба варианта имели свои недостатки. Кира была не из тех женщин, что способны решиться на первый шаг. Если она сейчас ляжет отдельно, то уже не сможет переломить себя и сократить пропасть, которая разверзлась между ней и ее так называемым мужем.
А ей во что бы то ни стало нужно заслужить его доверие.
Даже в мыслях, сама с собой, она избегала называть Хоргана по имени. Он был для нее «чертов дерранг» - и никак иначе.
