В паломнях космодрома горит синий свет антенн, всполохи лунного свечения отражаются на морде зеркала времени. Ян Хорган ощупывает твердую сталь порта, чувствуя дыхание будущего в груди. А ночь здесь – как вода, теплой и мягкой, нежно обнимая планету.
Сегодня же Темара должна была снова родить, но на этот раз это были не просто очередные роды на Ллуре. Нет, это должна была стать первая двойня, появившаяся на этой планете! И потому Кира ждала ответ с замиранием сердца.
Когда-то она едва не лишилась единственной подруги из-за собственного эгоизма и глупости. Но Муха оказалась мудрее. Она сумела понять и простить, и Кира была ей благодарна за это.
- Все хорошо. Маттерс сказал, что подержит ее немного в медкапсуле, а новорожденную двойню передал обезумевшему от счастья отцу.
Она рассмеялась:
- А Оллаган точно обезумел от счастья? Он, бедняга, так хотел сына, но не ожидал, что получит сразу двух. Что он с ними делать-то будет?
- Ну, я бы придумал, что, - и Хорган ей подмигнул. - Например, создал собственный экипаж для своей «Стрекозы»: штурман, пилот, бортмеханик...
Кира не выдержала, расхохоталась, представляя эту картину. И муж, не договорив, снова склонился к ее лицу, запечатывая рот поцелуем.
Когда они разорвали объятья, девушка тихо спросила:
- Ян, а если бы вместо Феба я родила тебе двойню, но девочек? Что бы ты сделал?
Он посмотрел на нее серьезно, открыто, так, как смотрел всегда, когда хотел сказать что-то важное. Что-то такое, что имело для него особенное значение, и что он хотел донести до нее.
- Кира, мне не важно, мальчики или девочки. И количество тоже.
- Папа! Мама! Смотрите, как я могу! - звонкий мальчишеский голос заставил их разорвать взгляд и обернуться.
Пятилетний Феб шел вдоль берега на руках, легкомысленно болтая пятками над головой.
- О, да ты совсем большой, парень! - улыбнулся Ян, поднимаясь.
Кира смотрела, как ее муж идет навстречу сыну. Высокий, плечистый, с фигурой атлета и серебристыми волосами, завязанными в привычный низкий хвост. Как подхватывает на руки довольного мальчишку и подкидывает вверх, в самое небо, от чего тот заливисто хохочет, раскинув руки, как крылья.
И вдруг поймала себя на том, что плачет от избытка эмоций, светлых и чистых, которые в этот момент захлестнули ее.
