В паломнях космодрома горит синий свет антенн, всполохи лунного свечения отражаются на морде зеркала времени. Ян Хорган ощупывает твердую сталь порта, чувствуя дыхание будущего в груди. А ночь здесь – как вода, теплой и мягкой, нежно обнимая планету.
Не привлекать внимания и не заговаривать с мужчинами ни в этом доме, ни вне его, если только в этом не возникнет острой необходимости.
И самое главное - не мельтешить под ногами и не задавать глупых вопросов.
Это были правила выживания для юной девушки, попавшей на планету, полную голодных мужчин.
Молча выслушав, Кира задала только один вопрос:
- А ошейник? Вы его с меня снимите?
- Да. После того, как нас обвенчают. - Заметив радость, мелькнувшую в глазах девушки, Хорган добавил: - Не советую делать глупости. Они могут стоить тебе жизни."
"Это было пару часов назад. За это время Хорган успел показать ей часть дома, в которой она могла беспрепятственно передвигаться, и объяснил, что в закрытых помещениях делать ей нечего, а несанкционированное любопытство будет караться. Из чего Кира тут же сделала вывод: в закрытых комнатах что-то есть. Что-то настолько важное, что Хорган держит его в строгой секретности и под замком.
А теперь они сидели за столом друг против друга и ели суп из консервов, обмениваясь молчаливыми взглядами. Причем Кира кидала взгляды исподлобья, короткие, отрывистые, и тут же утыкалась носом в тарелку. А Хорган разглядывал ее с нескрываемым удовлетворением.
Ему нравилось вводить ее в краску. Он сам не мог понять почему, но то, как она реагировала на его внимание, будоражило ему нервы.
Возможно, ему просто нужен был кто-то рядом после всех этих лет. Возможно. Но Хорган не спешил признаваться в этом даже себе.
Девчонка была настоящей язвой и пыхтела, как рассерженный еж, но он поймал себя на том, что ему доставляет удовольствие дразнить ее. Он не испытывал к ней ни ненависти, ни злобы. Разве что где-то глубоко внутри, там, куда он предпочитал не заглядывать, кровоточила потихоньку старая рана. Он думал, что она давно зажила. Но ошибался.
Сейчас, сидя напротив, в его рубашке, с распущенными по плечам волосами, с этой тонкой морщинкой между бровей и слегка оттопыренной нижней губой, она еще больше походила на свою сестру. На его Майю. Его идеальную половинку.
Она даже пахла так же, как отложилось у него в памяти.
Да, она никогда не сможет ее заменить, но ее запах позволит ему обмануться хотя бы на время. В темноте ему не составит труда представить, что это Майя в его постели. Майя принимает его в себя. Майя стонет под ним.
Он просто не будет включать в спальне свет, чтобы иметь возможность хоть на время побыть в этом сладком обмане.
И он не будет ее целовать.
