Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
Иначе просто не выживу, распадусь. Дикая потребность, жизненно необходимая.
Он привозит меня в свой дом. Не замечаю ничего вокруг. Обстановка? Я ее не вижу. Есть только угольно-черные глаза, от них исходит бешеный жар. Как же хочется сгореть, расплавиться в этом пламени, срастись с ним.
Ворон… он действительно похож на ворона, только крыльев нет. Не чувствую их… словно не может летать, но при этом готов сражаться на земле, не сломлен, не побежден. Но его боль, она фантомно бьет по мне, сотрясает жгучими ударами. Ощущаю ее как свою.
Так не бывает!
Что со мной? Почему разум меня покидает рядом с этим человеком?
А потом детский плач. Он несется наверх, так быстро, что кажется, взлетает. И меня тянет туда. Бегу на этот плач. Около двери замираю. Страшно. Вдруг прогонит, но странное притяжение сильнее. Заглядываю в комнату. Вижу очень высокую женщину, сторонюсь ее. Она пугает… ее бесцветный взгляд, пропитан презрением и еще чем-то неприятным.
Но все меркнет, когда вижу маленького ангела в кроватке. Белокурый мальчик плачет, Ворон склонился над ним, его лицо в этот момент… еще не видела ничего лучше…
Отец и сын в самом великолепном воплощении… Хочется навсегда запечатлеть в своей памяти эту картину.
Не помню, как оказалась рядом, как стала петь…
Я не пела с тех пор, как мамы не стало. Не могла себя заставить… даже для Марусеньки…
Именно с уходом мамы, закончилось мое детство и начался кошмар длинною всю мою жизнь.
И вот сейчас я пою… песня идет от души, выплескиваю все то, что хранилось в сердце. И так легко становится. Правильно. Вот так и должно быть… Сожалею только, что Марусеньки нет рядом… тогда картина была бы полной.
Ворон открывается мне с другой стороны. Кто бы мог подумать, он отец. А мать… отгоняю догадку. Скорее всего, его мать та, кого он сейчас видит во мне. Эта та горечь, которую не хочу замечать. Намеренно загоняю ее вглубь осознания.
Отчаянный крик… немой. Он внутри меня.
Я будто приговоренная к казни, наслаждаюсь последним ужином.
Помимо запаха ворона, над нами кружит черная туча, и вопрос времени, когда она обрушится на нас ливнем из смрада.
Малыш засыпает, мы выходим из комнаты. Держимся за руки. Не знаю, что на меня находит.
