В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
"
"Если бы он метался, пусть даже бросался предметами, мне было бы гораздо спокойней. Но нет. Стоит у окна, спиной ко мне, руки скрещены, дышит так громко и тяжело, что это бьет по моим барабанным перепонкам и пускает сердце в ускоренный бег.
Теперь мне уже начинает казаться, что мои каблуки не такие высокие, намеченные перспективы не такие и привлекательные, а побег нужно было продумывать и готовить тщательно, и не сегодня — а хотя бы вчера.
Но поздно.
Генеральный нетерпеливо ослабляет свой галстук, но этого ему кажется мало, он сбрасывает с себя пиджак, ловким жестом закидывает его на спинку своего массивного кресла и распахивает окно.
Одновременно с этим порыв ветра с противным стуком захлопывает дверь кабинета у меня за спиной.
И это словно становится сигналом, который заставляет генерального обернуться.
И, пожалуй, вынуждает его сделать первое доброе дело — не мучить меня, а постараться убить сразу же, одним взглядом.
Мы не виделись всего пару часов, и кажется, что за это время в облике босса вряд ли могло что-нибудь измениться.
Как обычно — безупречно белая сорочка, стильные черные запонки, гармонирующие с часами на правом запястье, темно-синие брюки, дорогой пиджак, который он так небрежно откинул, галстук.
Я стараюсь смотреть куда угодно — на его одежду, фигуру, которую сейчас неприлично четко подчеркивает рубашка, на его тронутые щетиной скулы, на черные непослушные волосы. Только не в прищуренные глаза, которые утратили малейшую схожесть со спокойными сумерками и взирают на меня с вызовом и открыто, как темная, грешная ночь.
— Молчите?
Холодный голос генерального заставляет лишь вздрогнуть, но не взглянуть на него.
Сделав два шага, он открывает крышку своего ноутбука, что-то вбивает длинными пальцами, за которыми я пристально наблюдаю, а потом разворачивает ноутбук в мою сторону.
— Прежде чем принять решение, — говорит мужчина, — я бы хотел услышать ваши объяснения.
Он вновь отходит к окну, а я наконец выдыхаю и уверенно приближаюсь к его столу.
И едва не схожу с ума, когда замечаю на экране ноутбука открытый мессенджер с прочитанным сообщением.
— Прочтите и вы, — слышу сухое распоряжение, и голос мужчины уже почему-то раздается не от окна, а у меня за спиной.
Тоном его голоса можно заменить десяток кондиционеров, но мне становится жарко.
От его близости.
От дыхания, которое, пользуясь тем, что я собрала волосы в хвост, касается моей шеи.
И да, от причины этого гнева тоже.
— Прочтите, — повторяет он.
