В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
Не соображая, не думая о последствиях, подсаживаю ее на стол, развожу ее ноги шире, чтобы вклиниться между ними, ловлю губами ее изумленный выдох, когда начинаю осторожно исследовать ее тело пальцами. Подбираясь, подкрадываясь, чтобы лишний раз убедиться — не просто хочет, а жаждет…"
"И не понимаю, почему в этот момент в моей голове звучит мужской голос.
— Лев, я тут подумал…
Хорошо, что не по имени-отчеству, наконец-то запомнила… запомнил… отмечаю я машинально.
А потом до меня доходит, что это не глюк, а реальность, в которую вторгается посторонний.
Алла невольно пытается сдвинуть ноги, но осознав, что тем самым прижимает меня сильнее к себе, прислоняется лбом к моей груди и обжигает ее прерывистым дыханием.
— Выйди! — прошу внезапного гостя, утешительно поглаживая по разгоряченному лицу свою женщину.
— Ого… — тянет вторженец. — А вы вообще в курсе, что это офис, а в офисе нужно работать?
— Твою мать! — рычу я.
— Ладно-ладно… — ржет Лука, но все же идет на уступки и выходит за двери.
Мы с Аллой переглядываемся, и тоже начинаем смеяться.
— Пойдем, — подхватив ее, снимаю с пьедестала, на котором она восседала, поправляю юбку и тяну за собой.
Но она замечает черную папку, на которой сидела, открывает ее машинально, вчитывается в первые строки и переводит на меня изумленный взгляд.
— Собирал на меня досье?
— Заказал узнать причины твоих увольнений, — даже не собираюсь скрывать.
— И как?
Я вижу, как она занимает позицию обороны и вроде бы немного, но отстраняется от меня.
— Понятия не имею. Не открывал.
Она проводит пальцами по папке, потом всматривается в меня и с вызовом интересуется:
— Не интересно? Даже если там написано, что я со всеми руководителями трах…
Затыкаю ей рот поцелуем, а потом, когда успокаивается и ее злость заметно стихает, отвечаю:
— Даже если. Потому что ты моя, поняла? — беру ее за руку, сплетаю наши с ней пальцы и снова зову ее за собой.
Кивает.
Делает шаг.
Потом застывает столбом и ждет, когда я взгляну на нее.
— Первый раз я уволилась по глупости. Посчитала, что кому-то эта работа нужнее, чем мне. Просто я… — Она медленно выдыхает, не очень желая произносить это вслух, и я понимаю почему, когда слышу. — Просто я всегда четко знала, что мне не нужно будет работать, что я выйду замуж, и… А Тимур всегда говорил, что работа для женщины — это пустяк, что его жена не будет работать.
