Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
— Я так рада, что вы наконец-то познакомились! И теперь вы оба здесь, со мной!... — Юля вся светится. — Ну что, Лея? Как все прошло? Тебе не было больно?
Глаза Платона едва не вываливаются из орбит, а я с трудом вспоминаю, что же сказала маме, когда, не веря в происходящее, вернулась к ней со словами, что должна срочно уехать.
После звонка Якова из приёмной «Скорой» она хотя бы перестала сидеть, как на иголках. Хотя травмы для брата дело привычное, одно дело, когда мы с мамой далеко, и совсем другое, когда в том же городе.
Сначала мама собиралась рвануть в больницу прямо с трапа самолета. Но Яков бодро поговорил с мамой и успокоил ее, и мама решила всё-таки дождаться Платона, которому позвонила Юля, а Юле звонил брат.
И вот Платон согласился встретить нас, а я от такой новости на месте усидеть не могла. Вот и выбежала ему навстречу, стоило его завидеть издали.
Только дальше события стали развиваться совсем не так, как я себе представляла.
Когда я вернулась за вещами, мама как раз говорила по телефону.
Со словами, что кажется, российская земля совершенно не рада ее видеть, мама отпустила и меня. Звонок Юли был мне на руку, ведь я сказала маме, что ждать не могу совершенно и должна бежать.
Но что же я придумала?
Привычки врать и главное запоминать свою ложь у меня нет, и сейчас я выгляжу нелепо. Пауза затягивается, все, а особенно Платон, ждут моего ответа.
Но после всего, что было в номере отеля, события в аэропорту кажутся невероятно далекими.
Будто не два часа, а целую жизнь я провела в том номере, задыхаясь и извиваясь под его тяжелым жестким телом.
— Когда я приехал в аэропорт, — вдруг говорит Костя, — Сара Львовна сказала, что ты, Лея, умчалась к зубному.
Точно! Больной зуб!
Мама ненавидит зубную боль, и только этот довод мог смягчить ее сердце, чтобы отпустить меня восвояси сразу после приземления.
Мне претит врать лучшей подруге, но ей лучше не знать всей правды.
Однажды я и так не смогла скрыть от Юли, что кем-то увлечена, но я так и не нашла в себе смелости сказать, что убиваюсь по ее отцу. Только сказала, что мы с ним вместе никогда не будем, и Юля все сделала за меня.
Сама предположила: «Неужели он женат, Лея?!»
Мне оставалось только согласиться.
