Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
Не на глазах у Юли, конечно, но по ее поведению и взглядам, которые она бросала на меня, невозможно было не понять, что для Оксаны наши отношения значили больше, чем когда-либо могли значить для меня.
Оксана была не первая, кто за девятнадцать лет вдруг решила сообщить мне о том, что жизнь без меня не имеет смысла.
Вот только я никогда не мог ответить ей тем же. И дело не в этих женщинах. Дело уже давно не в ком-то еще.
Причина только во мне.
Останавливаюсь в центре лазурного пустого бассейна, куда мне снова открыт доступ.
Я надеялся, что до этого не дойдет. Верил, что можно ограничиться сексом и не переходить на ступень, которая ведет дальше. Выше. К тому, где все серьезно.
А оказалось, что я уже опоздал лет так на десять.
Станция «Любовь до гроба» приветствует вас. Я бы рад сказать Лее, что она еще встретит другого, что это просто подростковая дурость, помноженная на максимализм, но…
Столько лет.
Она молчала бы и дальше. Легко. И не виновата в том, что эти чувства иногда тверже алмаза, крепче гранита. И неспособны просто взять и исчезнуть.
Ухожу на дно, закрывая глаза. Может быть, вода охладит закипающий мозг. Но скорее всего поможет только пересадка. Полная пересадка мозга, без вариантов. Может, тогда я снова смогу чувствовать к женщинам что-то еще, кроме вожделения.
Всем ее необъяснимым взглядам, которые она когда-либо бросала в мою сторону, нашлось объяснение.
Столько лет… Рядом.
А я не замечал бы и дальше, если бы не тот ее взгляд в аэропорту, в котором я, бесчувственный чурбан, смог определить только похоть — единственное доступное мне чувство. Примитивное и понятное, разрешенное, потому что не причиняет боли.
Лея пыталась меня уверить, что ей ничего сверх того, что я ей дал, не нужно.
Легкие горят, но я упрямо цепляюсь за дно руками. Скребу пальцами по гладкому голубому кафелю, но инстинкт самозащиты берет вверх… И неведомая сила тянет к поверхности, выталкивает к воздуху. Где я делаю глубокий судорожный вдох, качаясь на воде.
План «Секс, снова секс и ничего, кроме секса» потерпел крах.
