В груди больно сжимается при мысли о нашем последнем совместном вечере, и, чтобы ничем себя не выдать, я тотчас же осведомляюсь, могу ли я уйти. Ленкин отец утвердительно кивает, после чего я быстро выскакиваю за дверь.
Глаза снова жгут слез. И так теперь будет всегда. Только строгая субординация.
20
— У меня осталось ещё две недели заточения. Я накидала план, что нам нужно успеть посмотреть из сериалов, а потом я планирую ни минуты не сидеть дома. Вокруг столько всего интересного, — без умолку трещит Лена за ужином, закидывая в себя кусочки курицы.
Ее глаза горят огнем.
Внутри все сжимается, когда я думаю о том, что тянуть больше нельзя, и подруге нужно сказать правду о своем переезде.
Борис Александрович сидит во главе стола и молча слушает дочь, в мою сторону даже не смотрит. Это меня, естественно, ранит, но зато придает сил и решимости.
— Лен, с квартирой у меня все решилось, — тихо говорю я, наблюдая за ее реакцией.
— Что? – удивляется она и даже на мгновение перестает жевать. Обводит нас с Борисом Александровичем быстрым взглядом и возвращает его к моему лицу.
— Да, я предложил Соне пожить в нашей квартире в городе, – вступает Ленин отец и тем самым перетягивает на себя внимание дочери.
Я впиваюсь ногтями в руку под столом и учащенно дышу. Мне бы хоть каплю того же спокойствия, с которым говорит сейчас Борис Александрович. Но мне приходится проглотить волнение и придать голосу уверенности.
— Виталий через час поможет отвезти мои вещи на квартиру. Я не сказала раньше, потому что это решилось буквально на днях.
Лена выглядит сильно ошарашенной. Ее приборы с громким стуком падают в тарелку, и она резко поднимается из-за стола.
— Что значит, предложил пожить в городе, пап? Ты ведь знаешь, как я отношусь к Соне, как переживала за ее переезд, а ты за моей спиной предложил ей такое? За тот вечер я неоднократно извинилась и сказала, что подобное больше не повторится. Сколько раз ещё нужно это сделать? — вспыхивает подруга, как свечка."
"— Лена, выражай свои эмоции на тон спокойнее, — строго произносит Борис Александрович, но подруга будто не слышит:
— Если Сона уедет, то я уйду жить на эту квартиру вместе с ней, — в ультимативной форме заявляет она и едва не срывается на истеричный визг.
— Через час, да? – поворачивается ко мне. — Думаю, я успею собрать вещи.
Борис Александрович, до этого момента не обращающий на меня внимания, теперь задерживает глаза на моем лице, отчего я тут же начинаю чувствовать себя виноватой. Я же хотела как лучше.
