Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
— Сколько можно!
— Если там у вас труп, — сказал Максим Вавилов громко, — значит, можно не торопиться! Куда теперь торопиться-то?
— Послушайте, я тут стою одна уже два часа, и мне страшно, и уйти я не могу, а вы говорите…
Максим Вавилов перестал потягиваться и стремительно приблизился к дамочке. Он умел передвигаться очень быстро. Когда хотел.
Приблизившись, сунул ей под нос удостоверение. Она отшатнулась от неожиданности.
— Майор Вавилов. Документы ваши, пожалуйста.
— Ах, ну какие у меня документы среди ночи! Хотя паспорт, по-моему, я брала.
Мужики выходили из машины, хлопали дверьми и громко разговаривали. Дамочка тревожно заглядывала Максиму за плечо и прислушивалась. Он изучал ее паспорт. Тополя шелестели, скоро пух полетит, не продохнешь тогда.
Паспорт, серия, номер, выдан. Самгина Екатерина Михайловна. Двадцать пять лет. Прописана… В Санкт-Петербурге прописана по адресу Каменноостровский, 43, любопытно!.. Невоеннообязанная, разведенная — уже успела! — выдан заграничный паспорт.
С фотографии на майора Вавилова смотрела распрекрасная красавица. Максим Вавилов взглянул дамочке в лицо.
Вот те на!.. И вправду распрекрасная красавица. Лучше даже, чем в паспорте, потому что на бумаге у нее вид надменный и неприступный, а в жизни встревоженный, и под глазами синяки.
Он протянул ей паспорт.
— А в Москву пожаловали, Екатерина Михайловна, чтобы специально по ночам прогуливаться?
— Что?
Она перестала заглядывать ему за плечо и посмотрела в лицо.
— Где труп, который вы нашли? — грубо спросил он. — Пойдемте, покажете!
Был у него такой способ оценивать всех женщин на свете — годится для того, чтобы завести с ней роман, или нет. Эта годилась.
Еще как, подумал он с некоторой печалью в свой адрес и даже вздохнул.
Утро туманное, утро седое. Нивы печальные, снегом покрытые. Кажется, будто…
— Вы понимаете, я возвращалась из Останкина, поймала машину. Водитель меня довез и высадил прямо под фонарем, видите?
— Он тут один, фонарь-то, — сказал Максим Вавилов.
— Ну вот. Я отсчитала деньги, и он уехал, а я пошла к подъезду.
— Вы здесь живете?
— Снимаю. Я учусь здесь."
"— В подъезде? — не удержался Максим Вавилов, но она не поняла. То ли была напугана, то ли вообще без чувства юмора.
— Да нет, почему в подъезде!
— Значит, в университете. Да?
— Нет, не в университете! Я учусь в Останкине, меня начальник на стажировку отправил, на Первый канал.
