Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
Странно было ехать в лимузине в порванной юбке с начальником службы безопасности американского президента и разговаривать про парижское такси и бульдогов!
— Здесь нужно развернуться. Сквозной проезд закрыли, потому что затеяли ремонт.
— Налево или направо?
— Прямо, а на светофоре налево, под стрелку.
Надежда потерла нос, который, кажется, был чем-то испачкан.
Ну да, она же вытирала его грязной рукой, когда упала! Господи, скорее бы домой, скорее бы в ванну, осмотреть повреждения, снять разодранную юбку и позвонить Лидочке! Может, хоть она скажет, что теперь делать с американцем, который почему-то оказался лучшим другом.
Это было не правильно, и думать про него как друга было категорически запрещено, но с той минуты, как он перепрыгнул заграждение Исаакиевского собора и пошел прогуливаться под колоннами и потом сказал что-то вроде «лежачего не бьют», он стал казаться.., своим.
Она и орала на него в скверике именно как на своего!
Вспомнив, как орала.
— Господин Уолш, — сказала она, — я хотела бы попросить у вас извинения за то, что так.., несдержанно вела себя по отношению к вам. Как правило, я этого не делаю, и кто угодно из служащих отеля подтвердит вам, что я всегда стараюсь быть корректной.
— Отличная речь, — похвалил Уолш.
Именно так сказал бы «старый друг», если бы она вздумала столь витиевато перед ним извиняться за какую-нибудь глупость!
— Вот у той двери остановите, пожалуйста.
Лимузин мягко причалил к бордюру, который в Питере неизменно именовался «поребрик», и американец посмотрел на нее.
— Наверное, вам лучше перевернуть юбку.
— Как?!
— Наоборот. — И он показал, как именно. — Чтобы ваш.., разрез оказался спереди или сбоку. Так будет меньше заметно.
Надежда повиновалась и, отчаянно сопя, перекрутила юбку.
— О'кей, — опять похвалил ее Уолш. — А теперь выходим, и я все время иду слева от вас.
— Благодарю вас, Дэн, не нужно так затруднять себя.
— Вот именно. Не нужно так затруднять себя, Надежда. И не выходите, пока я не открою вам дверь.
Она покорилась. Ну хорошо, хорошо, дверь так дверь!.. Мою сумку ты сегодня уже спас, поэтому я тебя слушаюсь.
