Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
…Интересно, сколько нужно денег, чтобы купить такой дом? И сколько нужно денег, чтобы содержать его?
Катя Самгина работала на телевидении и общалась с разными людьми, разного достатка и общественного положения, и еще ни разу ни у кого не видела такого дома.
Видимо, только старшие оперуполномоченные и учительницы русского языка на пенсии могут себе позволить нечто подобное.
Она обошла камин со всех сторон, присела и потрогала рукой коврик, переливавшийся в солнечном свете. Коврик оказался шелковый, и Катя пошла дальше.
…Может, уехать? Вот прямо сейчас?.. Милиционеры, которые живут в таких домах, лгут самим фактом своего существования!
А Катя Самгина не выносила лжи, несмотря на то что работала журналисткой!
С улицы потянуло теплым ветром, откуда-то донеслось стрекотание газонокосилки, и от сквозняка чуть приоткрылась дверь, за которую удалились хозяева эдема и аркадии.
— ..должен поговорить! — настойчиво уверяла мать.
— Я ничего никому не должен, — отвечал сын.
— Но поговорить-то ты можешь?!
— Нет, мама, он взрослый человек и знает, что я никогда не буду.
— Максим, это не правильно! Он твой отец! И кстати, кто эта девушка? Зачем ты ее притащил сюда?
— Она свидетельница по делу. Ее нужно где-то передержать.
Катя усмехнулась, трогая рукой стену. Передержать — вот как! Как будто она собака, которую некуда деть.
— Она чуть не погибла, а дело у нас так в управление и не забрали — говорят, раз нет серии, сами и разбирайтесь. «Глухаря» — то никому неохота!
— Макс, ты говоришь на каком-то птичьем языке, я ничего не понимаю.
— Сколько надо, столько и пробудет.
— Кому надо? Ей? Или тебе?
— Мне, — сказал Максим довольно громко. — Мам, ты прости меня, но я уже большой мальчик.
— Большой мальчик, а с папой поговорить все никак не можешь!
— Ма-ма!
— Ну хорошо, хорошо. Но ведь ты никогда не привозил свидетельниц по делу — я правильно называю? — к себе домой. Даже с предыдущей.., свидетельницей по делу.
— Это совсем не то, что ты думаешь, мама! И хватит уже!
— Боюсь, что это не то, что ты думаешь, сынок!
Катя Самгина опять усмехнулась и решила, что лучше всего будет обнаружить свое присутствие.
— Я все слышу, — прошипела она в щель так громко, как только могла. — Дверь открылась!
Голоса затихли, и через секунду в дверном проеме возник Максим Вавилов.
— Если открылась, нужно было закрыть, — сказал он не слишком любезно.
