Автор
Ночью, холод и пустынным лесом заволокло темными тенями. Жуткая интрига разворачивается в свете оранжевого светильника, который пробивает сквозь приоткрытую дверь. В кромешной тиши я замечаю детский силуэт, и этот знакомый образ будоррезит мой сон, заставляя меня резко вскакивать на кровать, ощущая себя центром загадочной истории....
Вчера вроде бы все прояснилось, а сегодня, когда Воронцова нет рядом с его уверенностью, что все будет в порядке. Это он настроен решительно преодолеть, что угодно, а на меня накатывает желание спрятаться за кем-то сильным, и пусть оно все как-то разрешится без меня.
Вот и успокаиваю себя тем, что три дня – это недостаточно, чтобы осознать все перемены. Я привыкну. Надо уже сейчас начинать привыкать.
Чтобы слова не расходились с делом, я качаю себе календарь беременности и стоически отвечаю на все вопросы Виктора, хотя некоторые меня по-прежнему шокируют.
Тимка с утра капризничает так, что мы с мамой машем рукой на садик.
Стоит мне сказать, что мы сегодня в сад не идем, ребенок становится будто шелковый. Он все еще нервный и поэтому очень липучий. Не знаю, какие слова вчера его так напугали, но Тимошка определенно боится остаться без меня.
Маленький-то маленький, а ведь что-то он понял из разговора мамы и Воронцова.
Вся домашняя рутина парализована.
То я зависаю в мыслях о будущем ребенке, то Тимка на мне виснет.
"Виктор, которого явно беспокоит, что я не прыгаю от радости, не выдерживает и звонит:
– Варь, если тебе нужно полежать в покое, то, может, я пришлю машину? Поедешь ко мне. Екатерина возьмет на себя Тимку и Тиль. Дома тебе будет комфортнее.
– Не нужно. Я пока не готова… – мямлю я, пытаясь разобраться, что за новые чувства меня обуревают при слове «дом», которое включает в себя Воронцова, как основообразующий элемент.
– Опять не готова. Что такое, Варя? – кому-то хочется опять поорать, но он сдерживается.
– Все нормально. Просто быстро слишком… Мы же друг друга и вправду совсем не знаем. Все эти счастливые хэппи энды через месяц после знакомства – это для книжек хорошо и кино… – я невольно выдаю свои страхи.
Мне на самом деле страшновато, что все кончится.
Видно же, что Виктор привык к женскому вниманию. А вдруг я ему разонравлюсь? Ребенок уже никуда не денется, а становиться на шее обузой только из-за малыша… Я с ума же сойду.
Да я и не знаю, какого это жить с мужчиной в доме.
Даже папы не было. Мужская модель в семье – для меня неизвестная константа, и как себя вести, чтобы она не стала переменной, мне не понятно.
– Варь, – кажется, до Воронцова что-то начинает доходить, – у меня, конечно, не очень богатый опыт, а какой есть – не самый удачный, но, если я что и понял, так это только от нас с тобой зависит, будет ли этот долбанный хэппи энд, и как долго он будет длиться.
