В них я вижу себя, Эвери… странных существ, не похожих на людей. Время меняется – я откуда-то знаю, что кто-то изменяет время. Сферы пустеют, и я понимаю, что это навсегда. Я начинаю забывать: тебя, Габби, маму и Луну – всех вас. Пытаюсь вспомнить, но не могу. Сама становлюсь… дымкой. И когда проснулась, долго не могла вспомнить, кто я.
Муж сжал в руке кусок старого плывуна, которым поддевал камни в воде. Опомнившись, он отбросил деревяшку прочь и вышел на берег.
— Что еще? — сухо потребовал он. — Думай. Детали. Ощущения.
Я напрягла память, преодолевая головную боль:
— Подожди, — сказал феникс. — Где Мелисса?
Лиса явилась на зов и легла рядом. Тоненько затрещала, прижав уши. Но как ни странно, от этих звуков боль стихла. Удостоверившись, что в ее услугах больше не нуждаются, лиса отошла на освещенную солнцем полянку и растянулась там в теплых лучах.
— Не забывай, что у тебя есть фамильяр, — наполнил муж. — Они потому и симбионты, что могут изменять энергии.
— Мне все время кажется, что я издеваюсь над Мелиссой. То боль сними, то рану залижи.
На днях я случайно разбила шип иглоспина, которые мы аккуратно срезали с повзрослевших особей (у них вырастали новые, как у всей живучей нежити) и отправляли в столицу. Часть едкой жидкости вылилась на кожу. Не помогло ничего, кроме шершавого языка Мелиссы. Рана исчезла за несколько часов.
— Им от этого никакого вреда. Но не дайте боги твою чернобурку когда-нибудь ранят – ты дашь ей силу и излечишь. Но давай вернемся к твоему сну.
— Я знала, что кто-то создал альтернативу, где меня нет в этом мире. Это было… ужасно.
— Может быть, ты права, и нам нужен кто-то помощнее Седринов. Седрины – прекрасные переговорщики, но Балейны влиятельнее. Однако у меня плохое предчувствие. Не стоит соглашаться на помощь драконам.
— А у меня есть выбор?
Дворец раскинулся на огромной ухоженной территории с клумбами и фонтанами. Знати вменялось как простым смертным проходить десятки километров от одного комплекса к другому – портальная магия здесь не работала, все ножками. Наверное, так в аристократах (в частности, в магах) воспитывалось чувство смирения.
Нам повезло. Письмо позволило нам пройти прямо во дворец. У входа из-за колонны высунулся Николель О’Дулли.
— Лэн Молин задержан менталистами, — быстро сообщил эльф. — Он просил передать, чтобы вы были очень-очень осторожны. Король был настроен благожелательно, но со вчерашнего дня после долгого разговора с Инквизиторами его отношение к госпоже Люминор резко изменилось.
