Автор
В теплых кафе или за закрытыми дверьми ее комнаты, мы проводили долгие вечера бесед, где Дженифер раскрывала мне свои глубокие сны и чувства. Описанные события вышли непосредственными и естественными, передавая особенности души юной женщины — романтической и весьма чувственной....
Отец Паулиньи уже шел вверх по винтовой лестнице, и его не было видно. Стефания обнаружила еще одну закрытую дверь и почувствовала себя внутри лабиринта. Выбора не было, хотя непонятно, хотелось ли ей вообще выбора. В конце концов, что предлагала ей жизнь до этого? И Стефания решилась. Вся погруженная в свои мысли, она ступила на лестницу. Воздух был пропитан ароматом эвкалипта, наполнен шумом падающей с неба воды.
Наверху оказался огромный подсвеченный бассейн. Вода падала в него каскадом, стекая по каменным скульптурам.
– Что будем есть?
Обернувшись, Стефания увидела стоявшего в дверях отца Паулиньи, изучавшего что-то – видимо, меню.
– Стефания, знаешь, я никогда не была в мотеле.
– Ну да, Дженифер, ты же еще маленькая.
– Ладно, продолжай. Хочешь, угадаю, что ты попросила? Жареную картошку.
Дженифер допила свой кофе, отодвинула поднос и слушала, словно загипнотизированная, рассказ сестры. Сестры, которая должна была ввести ее в мир подлинных отношений между мужчинами и женщинами.
– Нет, я заказала бутерброд. Кажется. Точно не помню. Но ты бы видела кровать в том номере!
Стефания восторженно изучала каждую деталь этой кровати, накрытую алым покрывалом, с вешалкой для двух полотенец. Над кроватью висело зеркало, целиком занимавшее потолок; в нем отражался голубоватый свет. Запах эвкалипта здесь был еще сильнее. Стефания почувствовала легкую тошноту, пошатнулась. Она села на кровать и закрыла лицо ладонями.
– Ты в порядке?
Отец Паулиньи положил ей руку на лоб.
– Дыши глубже. Это всего лишь давление.
Отец Паулиньи начал массировать ей плечи.
– Сейчас тебе станет лучше.
Стефания вся отдалась удовольствию от массажа. Первым ее побуждением было воспротивиться, но скоро она привыкла. Положив руку на застежку джинсов, она в испуге нашла там другую руку, мужскую.
– Стефания, эти джинсы невозможно узкие.
