Автор
В теплых кафе или за закрытыми дверьми ее комнаты, мы проводили долгие вечера бесед, где Дженифер раскрывала мне свои глубокие сны и чувства. Описанные события вышли непосредственными и естественными, передавая особенности души юной женщины — романтической и весьма чувственной....
И о чем вы только с Паулиньей думаете, когда покупаете такое?
В его голосе сливались воедино озабоченность, укор и нежность. Уверенным и отеческим движением он расстегнул на Стефании джинсы. Несмотря на мгновенное облегчение, Стефания испытала мгновенный ужас. Она не смела открыть глаза. Отец Паулиньи поднялся, набрал номер.
– Алло! Я хотел бы заказать два горячих бутерброда. Одну минутку… Паулинья… господи, какая Паулинья… Стефания, что ты будешь пить?
– Кока-колу, можно?
– И одну кока-колу. И еще… хм… шампанского в лед, о’кей?
Стефания по-прежнему лежала с закрытыми глазами.
"Отец Паулиньи вышел в ванную, закрыв за собой дверь. Стефания открыла глаза. И увидела саму себя, подсвеченную голубым, в зеркале-потолке. Стефания нашла себя очень хорошенькой, «сладкой», как обычно звал ее Маркос. Джинсы плотно облегали крепкие ноги.
ГЛАВА 19
Паулинья снова у Дженифер
– Дженифер! Дженифер!
Дженифер видела во сне свою мать. Дома или где-то поблизости: мать настойчиво звала ее. Дженифер проснулась. Рядом, надев ее купальник, стояла Паулинья. Дженифер не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она подглядывала за ней и Реем. Но, судя по свету, заливавшему комнату, день был в самом разгаре.
– Паулинья, что это ты здесь делаешь?
Та присела на кровать.
– А ты только что проснулась?
– Нет, я просыпалась, но потом опять заснула. А ты взяла и исчезла.
Паулинья ничего не ответила, глядя в невидимую точку. Дженифер знала, о чем она думает. Взгляд ее остановился на лице подруги. Она снова прокрутила перед собой сцену: застывшее лицо Паулиньи, в которое бьет белая струя… Владение этим секретом возбуждало Дженифер так, что она удивлялась самой себе.
