Автор
В теплых кафе или за закрытыми дверьми ее комнаты, мы проводили долгие вечера бесед, где Дженифер раскрывала мне свои глубокие сны и чувства. Описанные события вышли непосредственными и естественными, передавая особенности души юной женщины — романтической и весьма чувственной....
Дженифер наслаждалась своей властью, ведь она могла повернуть разговор так, что Паулинье все станет понятно.
– Все в порядке, Паулинья?
Паулинья посмотрела на нее, приоткрыв губы, слегка качнула головой.
– Дженифер, какая мерзость…
Дженифер сразу же почувствовала себя неловко. Несмотря на пьянящее предвкушение того, что подруга будет говорить о вещах, уже ей известных, описывать в подробностях моменты любви, Дженифер ощущала себя предательницей. Поэтому она постаралась сохранить спокойствие и не выдать своего волнения.
– Это было у Рея… вот сукин сын…
– Почему, Паулинья?
– А ты как считаешь?
Дженифер опустила глаза. В такие минуты Дженифер тяготилась собственной юностью, тем, что она еще девушка.
– Но я больше никогда…
– Ты говорила с ним о Стефании?
– Конечно.
– И что?
– Он сказал, что та все врет, а что еще?
– Но ты ведь сказала о том, что это я тебе все рассказала?
– Да, а как иначе, откуда мне еще было узнать?
– Теперь он, наверное, ненавидит меня.
Паулинья пожала плечами и встала стряхнуть пепел в окно.
– Успокойся, Дженифер… да пусть он сдохнет…
Паулинья вновь присела на кровать, посмотрела на Дженифер, и лицо ее мгновенно озарилось лукавой улыбкой владельца тайны.
– Дженифер, ты просто с ума сошла этой ночью… И я тоже…
И Паулинья расхохоталась, прикрыв рот рукой. Однако Дженифер осталась серьезной, слегка покраснев.
– Что с тобой, Дженифер? Тебе неловко за то, что случилось?
Дженифер протянула руку к лицу подруги. Паулинья пододвинулась ближе. Пальцы Дженифер скользили по ее коже, грудь тяжело вздымалась.
Паулинья схватила руку подруги и, смеясь, отклонила лицо.
– Хватит, Дженифер! Не надо снова…
– Я видела, как Рей кончил тебе на лицо.
Паулинья застыла с открытым ртом и остановившимся взглядом. Сжала руку Дженифер, не отрывая от нее глаз, и густо покраснела. Затем на миг отвела взгляд, сухо улыбнувшись, и опять уставилась на Дженифер.
– Видела?! Как?
– Я пробралась в дом и следила за вами.
Дженифер говорила тоном испорченной девчонки. Даже голос звучал как-то по-детски, как будто она только что совершила непростительную шалость.
– Вот идиотка! Ты зашла в дом?
– Да. Я подглядывала в замочную скважину.
Паулинья качнула головой, закусила губу, все еще не веря. Дженифер понимала, что ее подруга разрывается между двумя чувствами: осудить ее или поделиться с ней волнующими ощущениями.
