Роман о жизненном пути молодой талантливой микробиолога Татьяны Власенковой, переживающей первую любовь, предательство и разочарования. Героиня должна выбрать между личным счастьем и служением науке, между верностью и амбициями. История о становлении характера и поиске смысла жизни в...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Открытая книга»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман о жизненном пути молодой талантливой микробиолога Татьяны Власенковой, переживающей первую любовь, предательство и разочарования. Героиня должна выбрать между личным счастьем и служением науке, между верностью и амбициями. История о становлении характера и поиске смысла жизни в...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о жизненном пути молодой талантливой микробиолога Татьяны Власенковой, переживающей первую любовь, предательство и разочарования. Героиня должна выбрать между личным счастьем и служением науке, между верностью и амбициями. История о становлении характера и поиске смысла жизни в...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но для прямого нападения не было достаточных данных.
Рубакин взял со стола журнал и открыл его на загнутой странице.
— Вы уже получили последний номер ЖМЭИ?
— Нет еще.
— Вот, посмотрите.
Я пробежала статью. «Школа Крамова», «Проблематика Крамова» — эти слова повторялись на каждой странице. Статья принадлежала Крупенскому. В одном месте — эти строки были подчеркнуты Петром Николаевичем — упоминался Виктор. Я читала, не веря глазам! Крупенский кратко излагал содержание диссертации и тут же обрушивался на нее в резком и пренебрежительном тоне.
— Мерзавец!
— Хорош, а? Познакомиться в качестве официального оппонента с неопубликованной работой, почти не возражать против нее ни в отзыве, ни на защите, а в печати заранее опорочить! Надо обсудить этот вопрос на теоретической дискуссии внутри института.
— Хорошо, Петр Николаевич.
Он молча взглянул на меня:
— А ведь мы должны были предвидеть то, что случилось, Татьяна.
— Мы? Нет, я. Кто же, если не я, Петр Николаевич? Но я сама запуталась, растерялась. Мы с вами не раз говорили о том, что лаборатория работает без прежней уверенности, что за два года мы не сделали почти ничего.
— Да. Но для того, чтобы помочь вам, я прежде всего должен был сказать себе: Крамов не прав. Нужно было проверить его работы, понять: откуда взялась, чего добивается, какое место в науке заняла его школа? Вы когда-нибудь думали об этом, Татьяна?"
"— Думала. Но мне казалось, что для этого нужно взглянуть на жизнь его, а не своими глазами.
— Именно. А вот попробуем взглянуть на жизнь его глазами. Прежде всего — что сказать о нем как о деятеле науки, не вообще, разумеется, а советской науки? Дарование крупное. Но это ученый, который фактически давно не участвует в той борьбе за новое, которая идет в глубине нашей науки. Когда это произошло — не знаю. Нельзя представить себе день, месяц, год подобного перелома. Он готовился исподволь, понемногу. Вдруг оказывается, что никто не помнит первых талантливых работ, что капитальный труд, написанный в двадцатых годах и еще недавно стоявший на полке каждого серьезного микробиолога, устарел. Что для нового издания нужно переписать каждую страницу. Что каждое утро нужно отправляться в лабораторию и работать — головой и руками. Что нужно думать, думать и думать… Хлопотливое дело! А между тем вокруг живет, кипит, бьется жизнь. Ведь не угнаться, не удержаться, обходят со всех сторон! Молодые идут — беда, — что с молодыми делать? И вот понемногу, незаметно, а может быть, поглядывая на тех, кому прежде тебя пришла в голову эта мысль, начинаешь подумывать о другом пути. В самом деле — еще вчера ты болезненно остро чувствовал всю непрочность своего положения.
