Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
Ну как забудешь человека, с которым вместе попал в бандеровскую засаду и отстреливался, не надеясь выбраться из этой передряги и думая лишь о том, как не попасть живым в плен и унести с собой на тот свет больше врагов.
Он обрадовался моему звонку, притом вполне искренне. Это неудивительно. Прошлые подвиги и совместные большие дела, когда есть о чем вспомнить — это объединяет. Так и тянет посидеть за графинчиком водочки, поностальгировать о былом.
— Не могу сейчас встретиться. — Голос у Торбы был извиняющимся. — В рейд по колхозам еду.
— Долго, — разочарованно произнес я. — Время поджимает.
— Если хочешь, прокатимся вместе, — предложил Сергей.
— Лады.
— Тогда подъезжай прямо сейчас к обкому. Буду ждать тебя справа от главного подъезда.
— Через десять минут буду.
Через десять минут я был у прямоугольного, с закрытым двором помпезного здания на Советской улице. Образец монументальной австро-венгерской архитектуры. Во время войны здесь немцы разместили администрацию губернатора дистрикта Галиция.
Перед главным входом выстроились служебные автомобили — ЗИС-101 первого секретаря, ЗИМ, пара «Побед». А справа приткнулся старенький, немного мятый газик со специфической пулевой дыркой в лобовом стекле — видно, что машина — работяга, для разъезда по самым отдаленным селеньям, порой под пулями.
Сергея я узнал сразу. Он стоял, нетерпеливо похлопывая ладонью по капоту газика и оглядываясь. Увидев меня, приветливо замахал рукой и расплылся в улыбке.
Мы обнялись, похлопали друг друга по плечам, будто выбивая пыль времен и возвращая былую теплоту человеческого общения.
Торба почти не изменился. Все та же открытая искренняя улыбка на круглом курносом лице. Все та же нервная энергичность, все тот же жизненный оптимизм и задор. Вот только исхудал немножко, и морщины вокруг глаз появились.
— Поехали, — он кивнул на газик, сам устроился на месте водителя.
И машина запылила по дорогам Львовской области. А также по шоссе, ухабам и объездам нашей памяти.
"— Вон, помнишь, тут нас и прижали, — улыбнулся Сергей, когда мы проезжали через лесной массив, в свое время приютивший немало бандеровцев и обильно политый кровью.
— Я же тебе говорил тогда — не надо сюда соваться! — заворчал я, былые чувства снова вскипели, будто вчера это было, и прошлая досада вспыхнула вновь — мол, не послушались меня и едва не лишились голов.
Сергей покосился на меня, понимающе хмыкнул и сказал:
— Да выхода не было.
