Автор
В "Отличнице" читатель окунется в атмосферу жестокой борьбы за власть и выживание. Очередная история о том, как обычный человек может стать частью масштабной операции по ликвидации преступного сообщества в центре города. Атмосфера книжки наполнена мрачными тенями и стремительными действиями, где каждое слово важно для победы над обреченным на поражение противником....
Я зажмурилась, стиснув зубы, когда его руки - твердые, уверенные - заскользили по моей голени, чуть выше щиколотки.
- Здесь болит? - голос обволакивающий, слишком низкий.
Я кивнула, не глядя.... Его пальцы продолжили исследовать мою ногу, нажимая аккуратно, но всё равно, доставляя дискомфорт.
- А здесь? - Максим приподнял голову, и наши взгляды столкнулись.
В его глазах - не лед уже, что-то противоположное. Горячее… опасное.
- Может, вправлять не будешь? - мрачно усмехнулась я, но голос предательски подвел.
Леднёв моей шутки не оценил.
Просто медленно провел большим пальцем по месту ушиба… Движения медленные, почти гипнотические, будто запоминая заново каждую линию, каждый изгиб.
- Максим.…хватит.
Бывший парень вдруг обхватил мою ногу обеими руками. Его дыхание участилось. Между нами осталась лишь тонкая полоска воздуха, заряженного статикой.
- Кто ж берёт такой маленький разгон перед опорным прыжком? - наклоняясь ближе: его губы почти коснулись моего колена.
Я непроизвольно поерзала на стуле - сильные пальцы разогревали мою кожу, будто оставляя на ней следы.
- Здесь тебе не больно? - тихо спросил он, но по тону было ясно - это просто повод продолжать.
А я.… Я говорить не могла.
Только слегка шевелила пальцами на ногах, наблюдая, как его ладонь обхватывает мою щиколотку, а большой палец обводит выступающую венку, отчего под кожей тут же просыпаются мурашки.
- Максим....
- Тише.
Рука Леднёва поднялась выше, под колено, сжимая - не больно, но ощутимо. В этом жесте улавливалось нечто до боли знакомое, то, отчего у меня не раз плыли мозги.
- Разбег играет важную роль, так как от скорости разбега зависит сила отталкивания от мостика… - голос рассыпчатый, с этакой развязной хрипотцой.
Я чувствовала его неровное дыхание на своей коже - угораздило же сегодня надеть короткие леггинсы!
До меня вдруг дошло: он помнил. Помнил, как я любила, когда трогают именно так - сначала почти нежно, оставляя место для дрожи.
А потом….
Внезапно его пальцы раздвинулись, обхватывая мою икру целиком, сжимая её - и это уже был не осмотр, не забота… Вовсе нет.
- Королева, ты дрожишь, - заметил Леднёв, с той самой глумливой полуулыбкой на губах.
- Ты можешь просто оставить меня в покое? - прерывисто спросила я, отталкивая его руку.
Я чувствовала, как жар разливается по щекам. От злости. От стыда.
